Сонеты

Иначе предскажу тебе я, милый мой,

Что в гроб с тобой сойдут и правда с красотой.

Когда я вижу, что все дышащее вкруг…

Когда я вижу, что все дышащее вкруг

Бывает лишь на миг прекрасно, милый друг,

Что только зрелищ ряд дает нам сцена мира,

Понятный лишь для звезд полночного эфира;

Когда я вижу, что под грозной твердью той,

Как злаки, люди вкруг родятся и плодятся,

Сначала к небесам, потом к земле стремятся

И исчезают вслед из памяти людской:

Тогда, в виду всех зол и суетности бренной,

Краса твоя сильней мне взоры поразит

И Времени – скупцу, грабителю вселенной —

Не дать бы лишь твой день в мрак ночи превратить —

Я объявлю войну, подвигнутый тобою,

И отнятое вновь отдам тебе с лихвою.

Зачем не сбросишь ты губительное бремя…

Зачем не сбросишь ты губительное бремя,

Которым так гнетет тебя седое Время?

Зачем не вышлешь, друг, в отпор на грозный зов,

Ты нечто посильней, чем пук моих стихов?

Теперь уж ты достиг поры своей счастливой,

И много пышных клумб средь девственных садов

Украсить мог бы ты кошницею цветов,

Похожих на тебя, как твой портрет красивый.

Да, жизнь должна сама себя изображать,

Так как перо и кисть не могут приказать

Жить вечно на стене пред публикою грешной

Твой образ с стороны ни внутренней, ни внешней.

Ты сохранишь себя, отдавшися любя,

И долго будешь жить, изобразив себя.

Увы, мои стихи все презрят, позабудут…

Увы, мои стихи все презрят, позабудут,

Когда они полны твоих достоинств будут,

Хотя – то знает Бог – они лишь гроб пока,

Где скрыта жизнь твоя, хвалимая слегка!

Когда б я красоту твою воспеть был в силах

И перечислить все достоинства твои,

Потомок бы сказал: «Он лжет – поэт любви!

Таких нет между тех, чья участь – гнить в могиле!»

И перестанет мир листкам моим внимать,

Как бредням стариков болтливых, неправдивых.

И те хвалы, что лишь тебе принадлежат,

Сочтутся за мечты, за звуки стоп игривых.

Но если бы детей имел ты не во сне,

То ты в моих стихах и в них бы жил вдвойне.