Спартанец

От вспышек молний на земле оживали очертания пугающих фигур. В этот горький миг боги Спарты оставили Аристархоса: ему предстояло продолжать путь в одиночку среди темных призраков ночи и зловещих обитателей леса, которые подстерегают путников и вызывают кошмары из самого чрева земли.

Преодолев заросли кустарника, он обнаружил тропинку и, запыхавшись, остановился перевести дух. Малыш больше не плакал, охрипнув от долгих рыданий. Аристархос чувствовал подергивания маленького тельца, так ворошится в завязанном мешке щенок, которого собираются бросить в реку.

Воин взглянул на небо, покрытое всклокоченными грозными тучами… Он прошептал слова древней молитвы и ступил на крутую тропу. Первые капли дождя глухо застучали по пыльной земле. Миновав поляну, он вновь попал в густой кустарник. Ветви и сучья царапали ему лицо, поскольку он не мог заслониться руками. Дождь хлынул мощным потоком, сочась сквозь ветви; тропинка сделалась вязкой и скользкой. Время от времени Аристархос падал на колени и на локти, пачкался в грязи и пожухлых листьях, царапался об острые камни, торчавшие из земли, а тропинка все больше сужалась и забирала вверх.

Собрав последние силы, он достиг первого из лесистых нагорий и вошел в дубовую рощу, которая высилась посреди площадки, заросшей густыми и низкорослыми кустами кизила, ракитника и дрока.

Дождь перешел в ливень. С прилипшими ко лбу волосами, промокший до нитки, Аристархос медленно шел по мягкому, душистому мху. Перед вековым дубом с большим полым стволом он остановился, опустился на колени между корнями дерева и положил свою ношу в дупло.

Мгновение он смотрел, как сын судорожно размахивает ручонками. Аристархос прикусил нижнюю губу до крови и почувствовал, как струйки воды стекают по спине. Во рту у него пересохло, шершавый язык прилип к нёбу. Было исполнено то, что до?лжно, впредь судьбу его сына будут вершить боги. Пора возвращаться, пора навеки заглушить голос крови и крик сердца. Медленно, с неимоверным трудом, словно все страдания мира сдавливали ему грудь, он встал и направился туда, откуда пришел.

Гроза, казалось, утихла, пока Аристархос спускался со склонов Тайгета. Из недр горы поднимался легкий туман, клубясь среди вековых деревьев, окутывая мокрые кусты, скользя по тропинкам и полянам. Время от времени ветер завывал и внезапными порывами стряхивал воду с крон. Наконец Аристархос оставил лес позади, вышел на равнину и остановился на миг, чтобы окинуть взглядом горные вершины.