Спартанец

И ты не собираешься рассказывать нам о ней.

Он накинул плащ и вышел, хлопнув дверью.

«Да, может быть, есть иная причина, – пробормотал про себя Бритос, – но ты заблуждаешься, Агиас, если думаешь, что я знаю, в чем она заключается…»

С той ночи прошло два месяца, два страшных месяца. Все это время Талос был глубоко подавлен из-за смерти Критолаоса, из-за молчаливого горя матери, из-за тяжких мыслей о наследии дедушки. Целыми днями, а иногда и ночами, он был погружен в мрачные раздумья. Талос понимал, что старик передал ему роль вождя; он это видел по тому, как изменилось к нему отношение жителей Тайгета.

Каждый день он встречал новых людей и чувствовал, что вокруг него зарождается странная надежда, своего рода вера. Люди горы теперь говорили с ним как с одним из своих. Они делились своими страданиями, бессильной яростью, страхами. Но чего они ждали от него? Что они действительно знали о том, что поведал ему Критолаос?

Помимо прочего, Талоса преследовали мысли о произошедшем в долине, о драке с молодыми спартанцами.

Он знал, что у этой истории будет продолжение. Он боялся за мать, за Пелиаса, за Антинею. Девушку он видел лишь мельком, когда однажды ночью зашел в гости к Пелиасу по дороге в Амиклы. Талос стал сильно скучать по тому времени, когда его пастушья жизнь текла спокойно и размеренно. Он тосковал по длинным зимним вечерам, проведенным за чудесными рассказами деда, по тем временам, когда только медленное и плавное течение времен года отмечало перемены в его мирной жизни. Это время теперь казалось ему невообразимо далеким.

Однажды, когда стемнело, к Талосу пришел крестьянин из долины, которого прислал Пелиас. Он передал, что юноше следует быть начеку: на опушке леса старик заметил какие-то странные передвижения, а ночь обещала быть безлунной. Талос поблагодарил осведомителя, но не придал этой вести должного значения. Он знал, что Пелиас часто беспокоится по пустякам. Вероятно, старик испугался движений какого-нибудь учебного отряда или учений небольшой группы молодых спартанцев.

Но Талос ошибался. Под покровом ночи на поляну вышли четверо человек. Они были закутаны в темные плащи и вооружены копьями и кинжалами, а их лица скрывались под коринфскими шлемами. Талос резко проснулся от внезапного и яростного лая Криоса. Юноша бросился к окну, чтобы открыть его, и едва успел услышать отчаянный визг, за которым последовал предсмертный стон.