Спартанец

– Да, Талоса. Я выбрал для него это имя. Так я решил, и так должно быть. Ты лучше скажи, как он себя чувствует? Дай-ка взглянуть на него… О, я вижу, что наши дела гораздо лучше, не так ли?

– Он проспал весь день и только что проснулся. Бедняжка, наверное, был измучен и плакал так долго, что остался без голоса. Теперь он не в силах издать ни звука… Или, может быть, он немой.

– Скажешь тоже, немой! Боги никогда не бьют одного человека двумя палками… По крайней мере, так говорят в народе. – В тот же миг малыш захныкал.

 – Видишь? Он не немой! Уверен, этот цыпленок станет будить нас по ночам своими криками.

С этими словами он подошел к корзине, в которой лежал ребенок, и протянул руку, чтобы погладить его. Малыш тут же ухватился за указательный палец старика и крепко сжал его.

– Во имя Геракла! Ножки у нас так себе, а ручки очень даже сильные, не так ли? Вот так, вот так, сожми покрепче, малыш! Не выпускай из рук того, что принадлежит тебе по праву, и никто не сможет у тебя это отнять…

Лучи заходящего солнца проникали в дом сквозь щели затворенной двери.

Они падали на седые волосы старика, окутывая их золотистым светом, играли на алебастровой коже младенца и отсвечивали на ней янтарными переливами. Теплые лучи скользили по бедному убранству хижины, почерневшему от времени и дыма. Старик уселся на скамью, положив малыша к себе на колени, взял со стола ломоть черного хлеба и кусок сыра, и принялся за свою скромную трапезу. С улицы доносилось жалобное блеяние ягнят и глубокое дыхание леса, сопровождаемое печальной песней соловья.

Настали сумерки, время длинных теней, когда боги с высоты своих пурпурных облаков прогоняют печаль из людских сердец, даруя им утешение и покой во сне. Но там, в долине, мрачные, холодные тени уже сгустились над гордым домом Клеоменидов. Страдание и горе спустились в долину с лесистого склона страшной горы. Гордая жена Аристархоса лежала на супружеском ложе, устремив неподвижный взор на потолочные балки. В ее окаменелом сердце выли волки Тайгета, в ушах раздавался скрежет стальных челюстей, во мраке светились желтые глаза хищников.

Ничто не могло утешить ее: ни сильные руки мужа, ни его мощная грудь, ни сладкий плач, способный смягчить страдания сердца…

Талос гнал стадо по цветущим берегам реки Эврот, прихрамывая на больную ногу и держа посох в левой руке. Вокруг под легким ветерком зыбились маки, и воздух был напоен пряными ароматами розмарина и тимьяна. Мальчик решил остановиться, чтобы освежиться у реки.