Спин

У Дианы был почти такой же, но подешевле и с дамской рамой. Мою развалюху мать купила в благотворительном магазине подержанных вещей. Неважно. Важно, что воздух напитан ароматом распаренных сосновых иголок, а впереди несколько часов абсолютной свободы. Это чувствовал я, чувствовала Диана, да и Джейсон, по-моему, тоже, хотя утром, когда мы седлали коней, вид у него был расстроенный и даже слегка растерянный. Я списал это на стресс или скорое начало учебного года – август ведь. В школе Райса учеников прессуют так, что мало не покажется, а Джейс к тому же занимался по ускоренной программе.

В прошлом году он без труда сдал математику и физику – эти предметы он запросто мог бы преподавать, – но в конце следующего семестра намечался зачет по латыни.

– Какого черта, это же мертвый язык! – бурчал он. – Кому он вообще нужен, кроме специалистов по античной филологии? Все равно что учить Фортран. Все важные тексты давным-давно перевели. Допустим, я прочитаю Цицерона в подлиннике – и что, духовно вырасту? Господи боже, Цицерон! Это же Алан Дершовиц Римской республики!

Я не особенно прислушивался к его стенаниям.

Во время велопробегов все мы охотно упражнялись в искусстве нытья. (Я понятия не имел, кто такой Алан Дершовиц. Наверное, какой-то парнишка из Джейсоновой школы.) Но сегодня настроение у Джейсона скакало то вверх, то вниз. Он приналег на педали, оторвался от нас и замаячил чуть впереди.

Дорога к торговому центру вилась меж пышных садов и пастельных домиков с аккуратными газонами.

Солнечный свет – пусть даже фальшивый, фильтрованный, – преломляясь в каплях воды, рассыпался цветными веерами; над садовыми поливалками стояли миниатюрные радуги. Когда мы выехали из тенистой дубравы на сверкающий белый тротуар, я вконец разомлел от поддельного тепла.

Минут через десять-пятнадцать беспечной езды впереди показалась вершина холма: последнее препятствие и главная веха на пути к торговому центру. Бентам-Хилл-роуд шла круто вверх, зато на другой стороне нас ожидал славный долгий спуск до самой парковки.

Джейс одолел уже четверть подъема. Диана лукаво взглянула на меня и спросила:

– Наперегонки?

Я пришел в смятение. Близнецы родились в июне, я – в октябре. Летом они старше меня не на год, а на два: сейчас им было по четырнадцать, а мне еще четыре месяца тянуть лямку двенадцатилетнего. Это не просто разность двух чисел, это ощутимое физическое преимущество.