Спин

Не желает тащиться в Массачусетс только ради того, чтобы сидеть на лавочке с таблеткой «Перкодана» под языком. А Кэрол с самого начала относилась к этой затее весьма прохладно.

Неудивительно. Кэрол стала профессиональной пьяницей. Не представляю, чем она занималась бы в Беркширах в компании И Ди Лоутона. Разве что пила бы больше обычного.

– Дело в том, – тараторил Джейс, – что по договору отыграть назад уже не получится и дом три месяца простоит пустым. Вот я и подумал: раз ты окончил медшколу, давай-ка соберемся хотя бы на пару недель.

Может, уговорим Диану приехать. Поживем в мире и согласии. Погуляем по лесу. Типа, как в старые времена. Вообще-то, я уже в пути. Что скажешь, Тайлер?

Я собрался было отказать, но подумал о Диане. Подумал о нескольких письмах и звонках вежливости, которыми мы обменялись, подумал обо всех вопросах, что повисли между нами без ответа. Разумнее всего было бы сказать «нет». Но к моменту, когда до меня это дошло, я уже успел произнести «да».

* * *

Итак, я снова переночевал на Лонг-Айленде, после чего сунул последние пожитки в багажник и выехал на Нортерн-Стейт-паркуэй, а оттуда – на Лонг-Айлендскую магистраль.

Дорога была свободная, погода на удивление хорошая. Небо высокое, голубое, воздух теплый и приятный. Мне хотелось продать завтрашний день тому, кто предложит лучшую цену, и навеки остаться во втором июля. Давненько я не чувствовал себя таким счастливым, и с лица моего не сходила дурацкая улыбка. Счастье было осязаемым.

Пока я не включил радио.

Я еще застал времена, когда радиостанцией называлось здание с передатчиком и мачтовой антенной, а качество радиосигнала плавало от города к городу. Таких станций по-прежнему хватало, но аналоговый приемник моего «хендэ» сдох где-то через неделю после окончания гарантийного срока. В моем распоряжении осталось цифровое вещание: ретрансляции с одного или нескольких стратостатов И Ди. Обычно я закачивал и слушал джаз двадцатого века; любовь к джазу я подцепил, копаясь в отцовской коллекции пластинок.

Делал вид, что это мое фамильное наследство: Дюк Эллингтон, Билли Холидей, Майлз Дэвис… Во времена молодости Маркуса Дюпре эта музыка уже была старой, а потом его фонотека перешла ко мне – тайком, словно семейный секрет. В тот момент мне хотелось послушать «Гарлемский воздуховод» Дюка, но парень, проводивший техобслуживание перед поездкой, сбил все мои настройки и установил новостной канал, который я никак не мог переключить.