Спин

Вы спросите, что мы заметили до звонка Джейса? Может, изменение света, пусть даже незначительное, словно солнце нырнуло за облачко? И я отвечу: ничего. Вообще ничего не заметили. Все мое внимание было сосредоточено на Диане. Мы потягивали прохладительные напитки и вели бессодержательную беседу. О книгах, о фильмах. Разговор завораживал: не содержанием, но темпом, ритмом, в который мы с Дианой вошли, оставшись наедине, – так же как всегда. Любые, даже самые банальные речи между друзьями или любовниками имеют собственный ритм, гладкий или рваный, и проникают глубоко, словно воды подземной реки, даже если обсуждаются самые тривиальные темы.

Мы обменивались избитыми, ни к чему не обязывающими фразами, но время от времени нас выдавал подтекст.

Совсем скоро оказалось, что мы, напрочь забыв про Саймона Таунсенда и последние восемь лет, откровенно флиртуем друг с другом: поначалу шутливо, а потом, наверное, всерьез. Я признался, что скучал.

– Иногда мне хотелось поговорить с тобой, – сказала она. – Ужасно хотелось с тобой поговорить.

Но у меня не было твоего номера. И я боялась тебе помешать.

– Могла бы узнать мой номер. И не помешала бы.

– Ты прав. Пожалуй, я просто трусила.

– Я что, такой страшный?

– Не ты. Ситуация, в которой мы оказались. Наверное, я считала, что должна извиниться. И не знала, с чего начать. – Она улыбнулась так, словно ей больно было улыбаться. – Пожалуй, до сих пор не знаю.

– Тебе не за что извиняться, Диана.

– Спасибо на добром слове, но позволь не согласиться.

Мы уже не дети, мы можем оглянуться и бросить проницательный взгляд в прошлое. Мы с тобой были так близки, как только могут быть близки люди, не касаясь друг друга. Но касаться было нельзя. Даже говорить об этом было нельзя. Словно мы приняли обет молчания.

– Той ночью, когда не стало звезд.

Во рту у меня пересохло. Я был в ужасе. Я был возбужден. Я был сам себе страшен.

Диана махнула рукой:

– Той ночью? Знаешь, что мне запомнилось из той ночи? Бинокль Джейсона. Я рассматривала Казенный дом, а вы двое пялились на небо.

Вообще не помню звезд, честное слово. Помню, как видела Кэрол в одной из спален. Пьяную. Она приставала к кому-то из официантов. – Диана смущенно хихикнула. – Это был мой личный мини-апокалипсис как итог моей ненависти к семье и Казенному дому. Мне хотелось притвориться, что никого не существует. Ни Кэрол, на Эда, ни Джейсона…

– Ни меня?

Придвинувшись, она – так уж повернулся разговор – погладила меня по щеке.