Спираль зла

– А еще?

– Еще в «Лоуренсе Аравийском», когда Омар Шариф, одетый в черное, подходит к коню посреди пустыни, и возникает мираж, похожий на него с конем, и время растягивается до бескрайности.

– Еще.

– Э-э… – На этот раз она подумала, прежде чем ответить. – Последний план в «Магнолии», когда камера очень медленно наезжает на лицо Клаудии, сидящей на больничной койке… И звучит песня… А она вдруг поднимает глаза и улыбается зрителю – как раз перед последним стоп-кадром.

– Еще.

Ей на ум не сразу пришел следующий пример.

– «Кровавые игры»… когда вампира сжигают первые лучи солнца, и последнее, что видит зритель, – это как его обугленная пиписька отваливается от обугленного тела.

В ответ Делакруа не то мурлыкнул, не то хрюкнул.

– А феминисты углядели в этом символ! – развеселился он. – А на самом деле это была просто шутка.

И вдруг стал серьезным:

– А вы не находите, Жюдит, что некоторым фильмам – правда, очень редким – удается создавать образы наших самых жутких кошмаров? И черпают они эти образы в нашем глубоко личном опыте.

Не то ли самое произошло у вас с «Кровавыми играми»? А вам удалось досмотреть этот фильм до конца? – Его глаза снова нацелились на нее.

Досмотрела, вместе с друзьями, в маленьком районном кинотеатре. Когда зажегся свет, они поняли, что зал почти пуст. Этот сеанс Жюдит запомнила как самый отвратительный опыт просмотра, и в то же время самый притягательный. Она вышла из зала с комом в горле, с обнаженными нервами, да и ее друзья тоже были взбудоражены.

– Блин, что это было? – спросил Людо.

– Шедевр, – с дрожью в голосе прокомментировал Мехди, который приохотил их к кинематографу Делакруа. – Никогда не видели ничего подобного, правда?

– Это было гнусно и мерзко, – резко бросила Камилла. – А последний эпизод с коллективным свальным грехом – просто гадость…

– Это метафора феминизма, – нанесла удар Ева, интеллектуальный стержень их группы. – А монстром оказался все-таки мужчина.

– Ну, это уж слишком! – кипятился Мехди.

 – Это все равно что Мидзогути совокупился бы с Дарио Ардженто!

– Но ведь это настоящий фильм ужасов! – возмутилась Ева, которая вообще пошла с ними против своей воли.

– Никогда не видела ничего более омерзительного, – заключила Камилла. – А ты что думаешь по этому поводу, Жюд?

Жюдит пребывала в нерешительности.

– По-моему, этот тип – гений, – наконец медленно произнесла она. – И в то же время очень опасный больной.