Спящие псы

Я уже начал работу над дипломом, но надеялся отыскать свободное время и среди недели.

За мои труды Видер предложил щедрую сумму и обещал платить еженедельно, вручив чек за первые три недели авансом. Я заметил, что в отсутствие Лоры он вел себя сдержаннее, а говорил меньше и конкретнее.

Потом он заявил, что пойдет заниматься в домашний спортзал в подвале, и оставил меня в библиотеке одного.

На изучение компьютерной библиотечной программы я потратил часа три и затем, спустившись на первый этаж, обнаружил, что Видер готовит бутерброды на кухне.

За обедом мы говорили о политике. К моему удивлению, он придерживался весьма консервативных взглядов и считал либералов опасными не меньше коммунистов. По его мнению, Рейган вел себя правильно, угрожая Москве, а его предшественник, Джимми Картер, пресмыкался перед русскими.

Мы курили в гостиной, на кухне пыхтела кофеварка, и тут Видер спросил меня:

– А вы с Лорой приятели или как?

Вопрос меня неприятно удивил. Я хотел было ответить, что это мое личное дело, но сдержался, вспомнив, что Лора высоко ценит свою дружбу с профессором.

– Приятели, – соврал я. – Она случайно оказалась моей новой соседкой по дому, мы подружились, хотя общих интересов у нас почти нет.

– У вас есть подруга?

– Сейчас нет.

– Так в чем же дело? Лора умна, красива и во всех отношениях привлекательна. Из ее рассказов я понял, что вы много времени проводите вместе.

– Ну… не знаю. Видно, не сложилось.

Он принес кофе из кухни, протянул мне чашку, закурил сигарету и серьезно, пристально посмотрел на меня.

– И что она вам обо мне рассказывала?

Мне стало очень неловко.

– Она вас очень уважает и счастлива с вами сотрудничать. Насколько мне известно, вы с ней работаете над проектом, который изменит наши представления о человеческом мозге. Вроде бы что-то связанное с памятью. А больше я ничего не знаю.

– А подробно о наших исследованиях она не говорила? – быстро спросил он.

– Нет. К сожалению, я в этой области науки не разбираюсь, и Лора больше не пытается посвятить меня в тайны психологии, – с притворной небрежностью ответил я.

 – Не сочтите за оскорбление, но копание в чужих головах меня совершенно не привлекает.

– Вы же хотите стать писателем! – раздраженно напомнил он. – Как вы намерены разобраться в мотивации поступков своих героев, если не представляете себе мыслительного процесса?

– По-вашему, для того, чтобы заниматься скалолазанием, надо быть геологом? – возразил я.