Среди убийц. 27 лет на страже порядка в тюрьмах с самой дурной славой

– Стажер! Стажер! Стажер! – кричали заключенные. Они не хлопали, но могли бы. Эти крики звенели у меня в ушах.

Через 12 недель я прошла обучение, сдала экзамены и вернулась в Холлоуэй, но на этот раз в официальной униформе. Я готова была приступить к первому рабочему дню.

Конечно, я была немного насторожена после такого приветствия, но надеялась, что теперь, когда я стала полноценным сотрудником тюрьмы, все будет по-другому.

Моя униформа состояла из широкой синей юбки А-силуэта, белой рубашки, жакета и синей фетровой шляпы, которую можно было сложить и убрать в карман, что было так же хорошо, как и отвратительно.

Надзирательницы пользовались любой возможностью снять ее.

Мысль о том, чтобы работать и жить в Лондоне, меня вдохновляла. Я с одиннадцати лет росла в сельской местности рядом с Бедфордом, в графстве Бедфордшир, и это был мой первый опыт жизни в мегаполисе. Холлоуэй, расположенная на севере Лондона, была тюрьмой категории Б. Это была крупнейшая в Западной Европе женская тюрьма, управляемая женщинами.

Там не было надзирателей-мужчин, но среди помощников надзирательниц мужчины были. Персонала не хватало. Когда я пришла туда работать, в штате недоставало 60–70 сотрудников, и многие часто отсутствовали по причине болезни. Я чувствовала, что дел будет много.

Не успела я пробыть на работе и пяти минут, как другая надзирательница остановила меня и без предисловий спросила:

– Так какой ты ориентации?

Это меня разозлило.

– Не твое дело! – выпалила я и вдруг испугалась, что переступила черту, установленную для меня и других новеньких.

К сожалению, подобных разговоров было много, причем таких, что моя первая реакция была еще вежливой!

В корпусе Д3, где я начинала работу, находились все новые заключенные. Я немного нервничала, ведь это был мой первый рабочий день. Мне было всего 23 года, и я была несколько наивной, несмотря на свой жесткий характер.

В последний раз разгладив свою нелепую юбку рукой, я прошла через решетчатые ворота в крыло Д3.

Оказалось, что смена одежды не помешала мне быть «свежей рыбой».

– Ой-ой! Кто это здесь?

Заключенные, слонявшиеся по помещению в «час общения», прижимались спиной к перилам, чтобы дать мне пройти. Они так пристально смотрели на меня, что мне казалось, что их глаза просверлят во мне дырки.

– Чертова извращенка! – прокричала одна из заключенных.

– Извращенка! Стерва! – продолжали доноситься оскорбления.