Среди убийц. 27 лет на страже порядка в тюрьмах с самой дурной славой

Я заметила, как владелец паба закатил глаза.

Наш столик находился на пути к бару. Мы продолжили разговаривать, стараясь не обращать внимания на этот сброд. Внезапно парень, который, вероятно, был заводилой, встал как вкопанный и остановил приятелей вытянутой рукой. Он пристально смотрел на нас, сощурившись.

Что ему нужно, черт возьми? Некоторые девушки ничего не заметили, но не я, ведь я внимательно наблюдала за ним, и в его поведении было что-то очень странное.

Он направился в нашу сторону в сопровождении своих дружков.

Я понятия не имела, какие у него могли быть претензии к нам. Предположила бы, что это жалкая попытка познакомиться с нами, если бы не выражение гнева на его лице. Я заметила, как хозяин заведения переместился на ближнюю сторону бара, чтобы следить за компанией.

На парне были джинсы с пятнами краски, кроссовки и серая толстовка, в карманы которой он засунул руки. Лицо оказалось худым и обветренным, из-за чего он выглядел гораздо старше своего возраста.

Его тонкие губы изогнулись в насмешке.

Желая привлечь к себе внимание, он качнулся на пятках и воскликнул:

– Вы только посмотрите! Это же компашка гребаных надзирательниц!

Черт возьми. У нас проблемы.

Затем он втянул голову, поджал губы и, к нашему ужасу, смачно плюнул на нас – будто из ведра окатило. Плевок пролетел мимо моего лица и приземлился на Кэти, сидевшую рядом со мной. Он упал ей на волосы и обрызгал щеку.

В нашей компании воцарилась ошеломленная тишина, а он радостно вытер рот тыльной стороной ладони.

Стоявшие позади дружки смеялись.

– Здорово, приятель! – хихикали они.

– Так, никаких подобных выходок в моем пабе! – проревел хозяин.

Парень поднял руки, изображая фальшивое извинение, и подошел к бару.

– Нам кружку «Карлсберга», брат.

Хозяин неодобрительно посмотрел на него, а затем стал наливать напитки ему и его приятелям, предпочитая сохранить мир, а не устраивать сцену, выкидывая их за дверь.

Мне было очень жаль Кэти и остальных, пока они вытирали лица салфетками, а другие посетители паба просто смотрели.

Это было оскорбительно и унизительно для них, и я была возмущена тем, что с ними так поступили. Это было гораздо хуже того, что мы пережили утром в тюрьме.

Почему он это сделал? Откуда такая ненависть? Я этого не понимала.

Так как я росла в сельской местности, моя жизнь была довольно защищенной, и я никогда не видела агрессивного поведения на публике.