Тайна восьми королевств

Во-вторых, кто пойдёт в чащу леса в платье, которое оголяет руки и ноги? Поэтому я решила сделать короткий привал, чтобы переодеться.

Открыв мешок я увидела, что она положила мне все, что было способно помочь мне в лесу, поле и даже пустыне, которой, к слову, у нас не было.

Быстро переодевшись, я снова села на лошадь и мы вновь продолжили наше путешествие в Драконий Предел.

Благодаря высоким кронам деревьев нам не было жарко и нас не мучала жажда всю поездку. Лишь изредка мы могли достать флягу с водой, которую набрал в ближайшем ручье на привале Уоррен.

Единственное, что до жути меня бесило в этом походе – комары. И не то, чтобы я так не любила их укусы. Но когда ты в чаще леса, а ты практически единственное живое существо с кровью, они набрасываются на тебя роем, что затрудняет твоё путешествие.

Уоррен, как и Афалеон, ехал молча. Ни одна скула на его лице не дергалась, его губы так же были сжаты и не издавали никакого движения.

От такого безмолвия может поехать крыша.

Тем более когда ты в бескрайнем лесу и не знаешь, что ждёт тебя впереди. Животные, в особенности хищники, боятся громких звуков, а от нас не было ни единого слова. Какова вероятность того, что мы встретим медведя и он убежит от нас, а не побежит на нас?

– Долго нам ещё? – не выдержала я.

Афалеон молчал, а Уоррен слегка оглянулся на меня спереди.

– Мы прошли больше половину пути, – лишь ответил он.

Больше всего меня удивляло, что Уоррен молчалив и относительно безразличен к сложившейся ситуации.

Ведь я знала его все свои шестнадцать лет, как простого мясника. А теперь он предстал передо мной, как путеводитель по бескрайним просторам восьми королевств.

– Откуда ты знаешь куда нам нужно идти и в какую сторону? – задал вопрос за меня Афалеон.

Уоррен улыбнулся.

– Когда я обучался в академии бардов, мы изучали карты всех восьми королевств, поэтому мне нужна карта, чтобы знать где мы или куда направляемся, – кротко ответил тот.

Я тоже улыбнулась, поняв, что ему можно доверить все путешествие. Это успокаивало лишь немного. Рана от смерти Мары ещё говорила о себе, когда я смотрела на мешок со своими вещами.

С этим мешком обычно я и моя мама отправлялись по утру на ближайшую реку стирать белье и возвращались с мокрым мешком одежды. Он до сих пор пах настоем мамы, который она делала, чтобы вещи носились долго до следующей стирки. Запах был смешанным: между ромашками и пижмой.