Статьи и письма 1934–1943

Если же видел, что кто из народа кричит, то, набросясь,

Скиптром его избивал и ругал оскорбительной речью:

«Смолкни, несчастный! Садись-ка и слушай, что скажут другие,

Те, что получше тебя! Не воинствен ты сам, малосилен,

И не имел никогда ни в войне, ни в совете значенья».

Терсит дорого платит за свои слова, хотя они вполне разумны и подобны словам Ахилла.

Молвил и скиптром его по спине и плечам он ударил.

Сжался Терсит, по щекам покатились обильные слезы;

Вздулся кровавый синяк полосой на спине от удара

Скиптра его золотого.

И сел он на место в испуге,

Скорчась от боли и, тупо смотря, утирал себе слезы.

Весело все рассмеялись над ним, хоть и были печальны.

Но и сам Ахилл, гордый, никем не побежденный герой, в самом начале поэмы предстает плачущим от унижения и бессильной боли, когда на его глазах увели женщину, что он хотел сделать своей женой, а он не осмелился даже противоречить.

Тотчас покинул,

Весь в слезах, друзей Ахиллес и, от всех в отдаленьи,

Сел близ седого прибоя, смотря в винночерное море…

Агамемнон сознательно унижает Ахилла, желая показать, кто тут хозяин:

…чтобы ясно ты понял,

Силой насколько я выше тебя, и чтоб каждый страшился

Ставить со мною себя наравне и тягаться со мною!

Но спустя несколько дней сам верховный вождь, в свою очередь, плачет, вынужденный смириться, умолять, и ему еще больнее оттого, что эти мольбы напрасны.

Ни один из сражающихся не избавлен и от того, чтобы испытать бесчестие страха.

Герои трепещут, как и все прочие. Один только вызов Гектора приводит в замешательство всех греков без исключения, кроме разве что Ахилла и его воинов, которые отсутствуют.

Так он сказал. В глубочайшем молчаньи сидели ахейцы.

Вызов стыдились отвергнуть, равно и принять ужасались.

Но стоило выступить вперед Аяксу, и страх овладевает противоположным лагерем:

Трепет ужасный объял у троянца у каждого члены;

Даже у Гектора сердце в могучей груди задрожало.

Но уж не мог он никак отступить и в фаланги троянцев

Скрыться назад…

Через два дня и Аякс испытает ужас:

Зевс же, высоко царящий, испуг ниспослал на Аякса.

Стал он в смущении, за спину щит семикожный закинул,

Вздрогнул, взглянувши, как зверь, на толпу…

Сам Ахилл однажды затрепещет и завопит от страха, правда, не перед человеком, а перед рекой.