Акамедия

Каждый раз, уходя в экспедиционный поход, она присматривала себе жертву из командного состава и уже через неделю жила почти семейной жизнью, благо помещения амбулатории позволяли.

За Зину она взялась с энтузиазмом, пичкала таблетками и витаминами, а рану на шее жирно мазала каким-то бальзамом. Вообще она животных любила, исключением был только Додик, но это уже было личное. Не могла она поделить с ним второго механика, с которым строила временную семейно-судовую жизнь.

Дело в том, что Додик возмужал и не знал, куда приткнуть свое хозяйство.

Сук в прямом и переносном смысле по понятным причинам на судне не было, и он присмотрел себе правую ногу второго механика.

Додик подкарауливал его на юте и, обхватив лапами правую ногу, совершал развратно-поступательные движения. Природа пустоты не терпит.

Докторша по-бабски его ревновала и по этой причине кобелька недолюбливала.

Лекарства, почти материнская забота и всеобщая любовь делали свое дело. Зина расцвела и похорошела. Рана на шее зарубцевалась, оскал стал больше похож на улыбку, а задница налилась и стала похожа на перезревший помидор сорта бычье сердце.

Территорию она изучала осторожно, ненадолго спрыгивая с рук докторши и обратно туда забираясь. Свободно и безбоязненно Зина чувствовала себя только на юте. Любила запрыгнуть на шпиль и наблюдать за происходящим вокруг.

Додик поглядывал на нее с интересом и недоверием и близко не подходил.

Кузьминична переживала, раньше все внимание было Додику, а теперь все крутятся вокруг этой бесстыжей Зинки.

Кузьминична энергично провернула чумичку в лагуне с борщом и зацепила здоровенного мосла с брендюхами и разваренным мясом. Поправив поварской колпак, она вышла из камбуза на шкафут.

– Додик, Додик!

Тот не заставил себя ждать, подбежал, радостно помахивая хвостом, и уткнулся мордой Кузьминичне в коленки. Она бухнула мосол в собачью миску.

– Ешь, родненький, а вам всем вот!

Кузьминична энергично выставила перед собой дулю, видимо, имея в виду всех переметнувшихся к Зине.

Докторша с обезьяной на руках совершала променад по шлюпочной палубе. К ней подошел зам и попытался завести разговор:

– Так это, надо бы ей фруктов побольше, что ли.

Докторша на него и не взглянула.

– Сами разберемся.

Отношения у них были непростые, они все время выясняли, кто из них на судне нужнее. Дебаты, как правило, заканчивались с переменным успехом и всегда с переходом на личности.