Стоик

Если ее немного отвлечь, она, вероятно, ничего и не сделает. Несколько лет назад у нее случился очередной приступ депрессии, она начала пить и попыталась покончить с собой. – (Бернис нахмурилась.) – Я предотвратил это, вошел к ней, взломав дверь в ее комнату, и поговорил с ней по душам.

Он описал ей эту сцену, но не стал изображать себя таким бескомпромиссным, каким был тогда.

Бернис слушала, она теперь прониклась убежденностью в неумирающей любви Эйлин и почувствовала, что втыкает еще одно терние в неминуемый венок этой женщины.

Вот только, возражала она самой себе, не в ее силах изменить Каупервуда. Что же касается ее самой и ее желания тем или иным образом отомстить обществу… то ведь и она любила Каупервуда. По-настоящему любила. Он был для нее как сильнодействующее средство. Его умственное и физическое обаяние были огромны, практически неотразимы. Она считала важным для себя добиться конструктивных отношений с ним, не нанося дополнительных огорчений Эйлин.

Она замолчала, задумалась, потом сказала:

– Это серьезная проблема, правда? Но у нас нет времени на ее рассмотрение. Оставим ее на день-другой. Я, можешь не сомневаться, все время думаю об Эйлин… – Она посмотрела на Каупервуда, широко раскрыв глаза, задумчиво и любяще, ее губы растянулись в слабой, но все же одобрительной улыбке. – Вдвоем мы справимся, я это знаю.

Она поднялась с кресла у огня, подошла к нему, села на его колени, принялась ерошить его волосы.

– В этом мире не все проблемы носят финансовый характер? – загадочно сказала она, прикасаясь к его лбу губами.

– Далеко не все, – весело ответил он, воодушевленный ее ласковым сочувствием и поддержкой.

А потом, чтобы немного развлечься, он предложил ей после вчерашнего обильного снегопада прокатиться на санях – прекрасный способ закончить день. Он знал одну очаровательную гостиничку рядом с озером на Северном берегу, где они смогут поужинать под зимней луной.

Вернувшись этим вечером поздно домой, Бернис села в своей комнате перед огнем, думая и планируя. Она уже телеграфировала матери, прося ее немедленно приехать в Чикаго. Она отправит мать в один отель в Норт-Сайде и зарегистрирует там их обеих. Когда ее мать поселится там, Бернис сможет набросать план действий, о котором они говорили с Каупервудом.

Но больше всего ее беспокоила Эйлин, живущая в одиночестве в огромном доме в Нью-Йорке.