Странные дела к югу от города

Вдруг она сказала:

– Давай я тебя научу, повторяй за мной.

– И я знаю одну песенку, – заявила я.

Мне тоже захотелось чем-нибудь похвастаться, и на ум почему-то пришла песня, которую однажды пел папа, когда к нам приходили гости. Правда, потом он сказал, что это очень неприличная песня.

– Спой, спой! – попросила Ню-эр, но мне теперь было неловко петь, а Ню-эр всё настаивала. Я запела на диалекте хакка, заикаясь и запинаясь:

– Ну, слушай: «Отчего ж я всё время думаю о душеньке моей, и чем больше думаю о душеньке моей, тем тревожней на душе моей! Я думаю о душеньке моей, о душеньке моей думаю я, в самом деле лишь о душеньке моей помыслы мои…»

Пока я пела, Ню-эр разобрал такой смех, что из глаз у нее брызнули слезы.

Я тоже засмеялась: слова в этой песне и впрямь были дурацкие.

– Кто тебя такой песне научил? Сплошные «думаю» и «душенька», «душенька» и «думаю». Ха-ха-ха! Ты на каком языке вообще поешь-то?

Мы покатывались со смеху, повторяя непонятное слово «душенька».

Нам было очень весело вместе, мы болтали о всякой ерунде, пели и играли, западный флигель стал для нас обителью счастья, я грезила им даже во сне.

И каждый раз в самый разгар веселья Ню-эр выглядывала в окно и вдруг восклицала:

– Ой, мне домой пора! – и торопливо убегала, даже не успевая попрощаться.

Однажды она пропала на несколько дней: я подолгу ждала ее в переулке на нашем месте, а она не приходила. Огорченная, я брела к колодцу в надежде встретить свою подругу там, но без толку.

Днем у колодца жизнь замирала, потому что тележки обычно развозили воду до полудня, а сейчас сюда приходили за водой лишь жители близлежащих домов.

Подошел привратник Лао-Ван с тележкой. Он покупал воду и отвозил ее в несколько заходов. Заметив меня у колодца, он удивленно спросил:

– Сяо-Инцзы, а ты чего здесь торчишь?

Я хотела ответить «Это мое личное дело, оно никого не касается», но вместо этого спросила:

– Как там Сючжэнь?

Я решила, что если не дождусь Ню-эр, то пойду к Сючжэнь.

В боковом дворе теперь было аккуратно прибрано. Но Лао-Ван пропустил мой вопрос мимо ушей, наполнил водой два чана и увез.

Пока я раздумывала, что делать дальше, с улицы Сицаочан вынырнула знакомая фигура – Ню-эр! Как же я обрадовалась! Я побежала навстречу, крича: «Ню-эр! Ню-эр!» Она не обратила на меня внимания, словно мы не знакомы, и она даже не слышит, что ее окликнули.