Слезы пасмурного неба

– Разумно ли это, Владыка? – выразил я свои сомнения, когда публика, стараясь не источать недовольство, покинула веранду и скрылась в неизвестном направлении. – Теперь господа будут считать, что у Вас от них тайны.

– Ради Матушки, пускай считают, – отмахнулся он. – Не стоит им видеть то, что я собираюсь показать Вам.

С этими словами Иннокентий закатал рукав рясы; на дряблом оголенном плече его красовались уже знакомые мне символы, и я обнаружил, что мое изображение и впрямь изобиловало ошибками, лишь отдаленно повторяя желаемое.

Тем не менее многие черты были хорошо узнаваемыми, что подтверждалось той уверенностью, с которой Владыка продемонстрировал мне собственное клеймо.

– Видите? – произнес он, водя старческими желто-зелеными пальцами по причудливым изгибам линий. – Это стилизованные буквы «Т» и «В» – «тени войны». Так помечали контуженых, дабы людям неповадно было с нами общаться.

Я понимающе кивнул. Юные годы Иннокентия пришлись на тяжелый период шестилетней войны с Капотином – государством, занимавшим узкий, но удивительно протяженный клочок суши, полностью отрезавший нас от моря.

Изнурительные попытки забрать эти берега силой так ни к чему и не привели, если не считать полного разорения Северной префектуры, непосредственно граничившей с Капотином, – ну и, разумеется, бесчисленных потерь с обеих сторон. Мирное соглашение было заключено на позорных – а в чем-то даже грабительских – условиях для пяти префектур, составлявших родную Долийскую империю, позже по велению моды переименованную в конфедерацию.

– Как биться перестали – так мы уже и не знали, чем себя занять, – продолжал Иннокентий, возвращая рукав рясы на прежний уровень. – На войне-то все было понятно: говорят «иди» – идешь, говорят «стой» – стоишь. А тут… право слово, и не разберешься. Неровен час – попадешь в передрягу, так никто и слушать не станет. Хоть в острог не сажали – клеймо ставили.

– И чем же Вы, Владыка, провинились?

– Да я все бродил по городам, искал, чем бы на хлеб заработать.

Устроился в кабак полы мести – ну и прочий порядок наводить. Переусердствовал однажды.

– А как же Вы потом в церковь попали?

– Да куда ж еще идти? – криво усмехнулся он и, потупившись, отхлебнул настойки прямо из деревянного черпака.

– Выходит, и убийца воевал в Капотине, – поспешил я отвлечь Иннокентия от нахлынувших на него неприятных воспоминаний. – Я видел такие же знаки на его запястье. Вот только он не показался мне… простите, старым.