Слезы пасмурного неба

 – Не верю я, чтобы Вы пригласили меня сюда лишь ради дани нашему знакомству. При всем уважении, разумеется.

– Любопытно, – мельник засмущался и даже отложил пирожок, от которого мгновением раньше собирался откусить. – И что навело Вас на такие мысли?.. Хотя – Вы угадали, разумеется. Я не уверен, имею ли моральное право просить об услуге, но, боюсь, положиться в этом вопросе мне больше не на кого.

Он покривил душой: мы оба согласились бы, что независимо от сути дела прав у Захара предостаточно. В далекие, но отнюдь не забытые времена этот, казалось бы, скромный ремесленник бескорыстно помогал монастырю всем, чем только мог; именно его исключительно щедрое подспорье позволило тогда прокормить около дюжины юных новобранцев, изъявивших желание прославлять имя Второго брата в надежде на его милость и снисхождение.

Сам я, пребывая в ту пору далеко за пределами стен родного монастыря, ничего подобного не наблюдал, однако позже очевидцы прожужжали мне все уши, восхваляя деяния мельника-альтруиста.

– Мы многим обязаны Вам, Захар, – уверил я товарища. – Сама Матушка возлюбила бы Вас как собственного сына. Если что-то тревожит, говорите смело.

Он ощутимо замялся, но произнес довольно уверенно:

– Моей жизни угрожают. Некоторые персоны из ратуши – они выклянчивают себе долю с моей прибыли.

– А велика ли эта прибыль?

– Надо признаться, не слишком. Хотелось бы гораздо больше – да простит меня Матушка за эти слова.

– Полно Вам, Захар, однажды все мы сгинем навеки.

Под окном хижины послышалось лопотание на местном наречии, которого я не понимал, и мой собеседник поспешно захлопнул узорчатые ставни, погрузив комнату в мягкий полумрак. Его скованные движения выдавали тревогу – хотя я навряд ли угадал бы, чего больше страшится Захар: охотников до чужих секретов или божественного гнева. В конце концов, ему было свойственно принимать религиозные каноны чрезмерно близко к сердцу.

– Матушка плачет, когда мы уходим, не оставляя за собою ни следа, – отстраненно пробормотал мельник, полностью рассеяв мои сомнения.

 – Наши судьбы венчаются смертью – так учили проповедники, Ваши сводные братья. Боюсь, мой венец окажется постыдным.

– Конец еще не близок, Захар. Но и сейчас Матушка, взирая на Вас, не плачет, а ликует. Вы думаете, ей угодно, чтобы каждого из нас увековечивали в камне? Сохраниться в памяти немногих, искренне благодарных тебе, – вот о чем большинство не посмеет и мечтать.