Слезы пасмурного неба

Новоиспеченный старейшина почтил меня присутствием довольно скоро. В чопорном домашнем халате он выглядел поистине респектабельно, несмотря на незрелый возраст и чрезмерно раскованную походку, неподобающую уважаемому гражданину.

– А я знаю Вас, – начал он, только переступив порог. – Вы Ярослав. Мы встречались пару лет назад на приеме у префекта. Мне тогда еще было крайне любопытно, что завлекло монаха в такое светское место.

– Просветление и свет неразделимы, уважаемый, – нарочито слащаво проговорил я и почтительно склонил голову.

 – К сожалению, миряне часто об этом забывают.

– Вы здесь не ради высокопарных афоризмов, не так ли? Время уже позднее, не будем растрачивать его понапрасну.

– Прошу прощения, старейшина, явиться в такой час – непозволительно нагло с моей стороны. Но, боюсь, дело не терпит отлагательства.

– Что ж, я внимаю.

Глава деревни выжидающе застыл, уперев лапы в бока. Оторвавшись от жесткого сидения кресла, я выпрямился в полный рост, и наши взгляды пересеклись на одном уровне.

О да, старейшина боялся; его потуги укрыться за пренебрежительной грубостью ничего не меняли: сосредоточенная морда бесхитростно выдавала всю изнанку. Очевидно, любопытство на предмет обыкновенного монаха, зачем-то приглашенного на прием, уже удовлетворили, – это в полной мере объяснило бы трепет.

– Вы в курсе, чем я занимался раньше, – мои слова должны были излучать угрозу, и в подтверждение того, что задумка реализована успешно, скулы парня безвольно дрогнули.

 – Раз так, то утруждаться ненужными переговорами – совершенно безыдейно, правда? Захара нельзя трогать. Остальных – тоже, но это не моя забота. Полагаю, мысли изложены ясно и дальнейшего развития не требуют.

– Более чем ясно, – безропотно согласился старейшина, как-то сразу повеселев: похоже, его душу терзали и куда худшие предчувствия. – Вам не следует более тревожиться по этому поводу.

– Приятно, что мы так легко достигли взаимопонимания.

С одобрением улыбнувшись, я примирительно похлопал хозяина дома по плечу и направился к выходу. В последний момент он воскликнул:

– Постойте! Вы ведь не бог, и Вас тоже можно покалечить или убить – ужели не страшно?

– Только не здесь, – отрезал я и, шумно хлопнув межкомнатными дверьми, заточил недобросовестного чиновника наедине с недосказанностью.