Тайна леди Одли

Он вновь прогуливался с товарищами по ветхому причалу захолустного курортного городка, слушая немилосердно фальшививший оркестр. Вновь видел ее, легко и быстро идущую под руку со старым отцом. С какой очаровательной серьезностью делала она вид, что слушает музыку и не замечает восхищения полудюжины офицеров, стоящих с открытыми ртами. Прежний образ ожил в памяти… небесное создание, слишком прекрасное, чтобы ступать по этой земле, и приблизиться к ней – все равно что взлететь в вышину и дышать более чистым воздухом. Его жена, мать его ребенка, лежала сейчас на небольшом кладбище в Вентноре, где лишь год назад он заказал надгробие на ее могилу.

Леди Одли так устала за день, что когда они добрались до дома, извинилась и ушла в свою комнату в сопровождении горничной, Фиби Маркс.

Несмотря на усталость, миледи пришла в необычайное волнение и с увлечением рассказывала о скачках и местном обществе.

– Устала до смерти, Фиби, – пожаловалась она, – и, должно быть, выгляжу настоящим пугалом, проведя целый день на солнце.

По обе стороны зеркала, перед которым леди Одли расстегивала платье, стояли зажженные свечи. Она пристально смотрела на горничную, голубые глаза блестели, пухлые розовые губы изогнулись в улыбке.

– Вы немного бледны, госпожа, – ответила девушка, – но, как всегда, прекрасны.

– Ты права, – произнесла леди Одли, садясь в кресло и откидывая назад пышные волосы. – Знаешь, Фиби, говорят, мы с тобой похожи.

– Я тоже об этом слыхала, госпожа, – спокойно ответила девушка.

– Вовсе нет, Фиби, – с чувством превосходства возразила великодушная госпожа. – Ты действительно похожа на меня, у тебя правильные черты, им только недостает красок. У меня волосы светлые с золотым отливом, а твои – серые, у меня брови и ресницы темно-коричневые, а у тебя – не хочется даже говорить – почти белые, моя дорогая Фиби, и щеки у тебя бледные, а у меня розовые. Немного краски для волос – помнишь, мы видели рекламу в газете, баночка румян, и ты будешь такая же хорошенькая, как и я.

Она еще долго развлекала горничную бездумной болтовней обо всем на свете и высмеивала общество, присутствующее на скачках. Заглянув пожелать спокойной ночи, падчерица нашла служанку и госпожу громко смеющимися над каким-то забавным приключением. Алисия, не приученная к фамильярности с прислугой, удалилась, испытывая отвращение к легкомыслию мачехи.