Танатонавты

Когда Рауль вновь объявился, я хотел сказать ему, что не желаю больше слышать ни о нем самом, ни о его экспериментах, но что-то меня остановило: может, наша старая дружба, а может, те слова юной медсестры, что все еще эхом отдавались в моих ушах.

Рауль пришел ко мне домой. Он казался постаревшим, и во взгляде читалась нервозность. Видно было, что он не спал много дней. Одну за другой он курил тонкие сигареты с эвкалиптом, что называются «биди», тратя на каждую не больше пары затяжек.

– Мишель, не осуждай меня.

– А я и не осуждаю. Я пытаюсь тебя понять и не могу.

– Да какое значение имеет индивидуум по имени Разорбак? Только проект важен. Он выше всех. Это величайшая задача нашего поколения. Я тебя шокировал, но послушай, все наши предшественники пользовались скандальной славой в глазах своих современников. Рабле, веселый писатель Рабле по ночам шел на кладбище выкапывать трупы, чтобы на них изучать анатомию ради прогресса медицины. В ту эпоху такие похождения считались преступлением. Но благодаря ему потом была выяснена природа кровообращения и стало возможным спасать жизни переливанием крови.

Мишель, если бы ты жил в то время и Рабле попросил твоей помощи в своих ночных экспедициях, что бы ты ему ответил?

Я задумался.

– Сказал бы «ладно», – ответил я наконец. – «Ладно», потому что его… пациенты уже были мертвы. Но эти морские свинки, Рауль… потому что знаменитые твои танатонавты и есть настоящие морские свинки – они очень даже живые! А все твои манипуляции преследуют одну только цель: умертвить их! Или я ошибаюсь? Да или нет?

В длинных, нервозных ладонях Рауля защелкала зажигалка.

Огонь не появлялся. Или у него пальцы слишком дрожали, или же кремень совсем поистерся.

– Нет, ты не ошибаешься, – сказал он сдержанно. – Поначалу у нас было пять танатонавтов, и двое уже умерли. И умерли по глупости, просто оттого, что я не врач и не знаю, как их реанимировать. Я умею довести сурков до анабиоза и потом вернуть их к жизни, но, когда речь идет про людей, я бессилен.

Я понятия не имею, как рассчитать точную дозу анестетика. И чтобы положить конец напрасным попыткам, я прошу твоей помощи, твоих знаний и твоей изобретательности.

Я протянул ему спички.

– Да уж, анестезия – это моя специальность. Но вот класть людей в кому – это совсем другое дело.

Он поднялся и прошелся по комнате.

– Ну поразмысли тогда. Придумай что-нибудь! Ты мне нужен, Мишель. Однажды ты мне сказал, что я всегда могу на тебя рассчитывать.