Танатонавты

Чтобы лучше бороться с таким имиджем, люди прибегали к ментальным приемам, которые мы квалифицируем как „предрассудки“. К примеру, некоторые полагали, что металлическая фигурка св. Христофора, подвешенная над приборной доской автомобиля, позволяет избежать гибели в ДТП.

До XXI столетия бытовала такая шутка: „Чем крупнее св. Христофор, тем больше у водителя шансов из-под него выбраться при аварии“».

Учебник истории, вводный курс для 2-го класса

8. Где герой мертв меньше, чем можно было подумать

Да подождите вы.

Прадедушка был не прав. Умереть – это не так уж и страшно. Просто ничего не происходит, вот и все.

Тьма и тишина длились очень долго.

Наконец я открыл глаза. В дымчатом обрамлении света появился изящный силуэт. Ангел, ясное дело.

Ангел склонился надо мной. Как ни странно, этот ангел напоминал женщину, но она была такой прекрасной, каких вы никогда на земле не увидите. Блондинка, с карими глазами.

Абрикосовый запах ее духов.

Вокруг нас все было белое и торжественное.

Должно быть, я оказался в раю, потому что ангел мне улыбнулся.

– Ак… ы… бя… ю… те.

Ангел, надо полагать, говорил со мной на ихнем языке. Ангельский жаргон непостижим для не-ангелов.

– У… ас… ет… атуры.

Она терпеливо повторила этот псалом и коснулась моих волос своей сладкой и прохладной рукой.

– У вас… нет… температуры.

Я недоуменно огляделся вокруг.

– Ну как? Вы меня понимаете? У вас нет температуры.

– Где я? В раю?

– Нет.

Ангел стал меня успокаивать.

– Вы не умерли. Просто несколько ушибов. Вам повезло, что капот машины самортизировал падение. Только одна приличная рана под коленкой.

– Я был без сознания?

– Да, три часа.

Я был без сознания три часа и ничего об этом не помнил! Ни малейшей мысли или ощущения. Три часа ничего не было.

Медсестра подложила мне под спину подушку, чтобы я смог сесть поудобнее. Может, я и был мертв три часа подряд, но мне не было ни жарко, ни холодно.

Но, с другой стороны, вот отчего у меня дико разболелась голова, так это от появления моей семейки. Они были все такие ласковые и слезливые, будто я и впрямь лежал при последнем издыхании. Народ был убежден, что я в большой опасности. «Мы страшно волновались», – возбужденно вталкивали они. У меня было такое чувство, что родственнички как-то даже немного досадовали, что я выкарабкался. Вот если б я умер, они бы меня еще больше жалели.