Имя

Те, у кого были запасы вакцины, поселились под землей и оккупировали станции подземки. А если позволить себе жить в обычной пятиэтажке, то вас тут же обнаружит очередной патруль бездомных и больных, что прочесывают район за районом в поиске провианта и последних капсул. Вы скажете, что это абсурд, ведь домов огромное количество, а квартир и того миллионы. Да, вы правы. Но вы представьте количество оставшихся людей на улице, сверху, находящихся на волоске от жизни и смерти каждый день. Их инстинкты заставляют объединяться и убивать, чтобы выжить.

Тут это абсолютно нормально, вам не понять. Хотя…У меня стойкое ощущение, что человек живет так вечность: в крови, с мечом в руке, стоя на теле очередного убитого, а позади него целая орда таких же озверевших и требующих продолжения банкета. Нет, человек не меняется. Он лишь привыкает ко всему, как крысы. К слову о них! Мясо крысы это вкуснее, чем вы думаете. Звучит это паршиво, но деваться нам некуда. Грибы у нас не прижились, а в ближайшем лесу растут лишь ягоды, на которых явно долго не проживешь. А уходить из города гиблое дело. Неизвестно, есть ли там что-то или кто-то? Есть ли там вакцина? Все, кто уходил отсюда, больше не возвращались, поэтому авантюризм среди местных не приветствовался.

– Стоп. Ждем. – Резко басом остановил меня мой друг.

– Бродяги? – Спросил я шепотом.

– Да, похоже на то. Обычные нелюди. Нужно обойти, а то они здесь решили передохнуть. Вонища на всю округу.

Его звали Армия.

Нет, это не имя и не целый легион, а всего лишь прозвище. Своих имен мы никогда не называем – это бессмысленно и неудобно. А прозвище легко запоминается и многое говорит о человеке, ну, почти всегда. Моего товарища прозвали так из-за его плоскостопия. В свое время он сумел откосить от службы благодаря этому. Когда он рассказывал нам эту историю, мы сидели возле костра на станции Бричудной и чуть со смеху не подожгли палатку рядом. В общем, грех было потерять такую возможность. Был он здоровым плечистым мужиком уже сорока лет и имел весьма странную походку, отчего его всегда можно было распознать издалека. На лице у него красовался глубокий шрам, полученный во время одной операции по «очищению территории». По слухам, тогда он самолично вырезал полстанции психов, что убили его товарища. Характеристика говорящая сама за себя, не правда ли?

Спустя еще пару часов совсем стемнело. Благо, мы были уже в двух шагах от спуска вниз.