Татуировка птицы

Она стала призраком, который бродит по миру с единственным желанием – отыскать родные души. Обернуться бы привидением! Невидимым, скользящим легко с места на место. Ей часто снится сон: она бродит среди мертвецов, ощущая запах гниения их тел и не зная, когда этот кошмар закончится и она очнется. В этом омерзительном видении на мертвецах шоры, как на лошадях в Средневековье. А ведь от нее хотят именно того, чтобы она смотрела на мир, будто из Средних веков, чтобы для нее не существовало другого мира и другой жизни, которой живут близкие ей люди.

Она же скучала по своей семье до боли. Полжизни готова была отдать, чтобы знать, что с ними все в порядке.

Она бесцельно металась между кухней и гостиной. Когда развернулась в очередной раз, ее взгляд упал на картину с арабской вязью. Она подошла к ней вплотную с решимостью на этот раз разобрать, что там написано. И буквы поддались. Это было известное изречение «Половина твоей красоты в красоте языка твоего».

Элин понимала, что надпись кроме всего прочего означала, что ей следует молчать и не открывать рта в присутствии гостей-мужчин.

Посторонние мужчины не должны были слышать ее голоса. С их точки зрения, это грех. Она может говорить только про себя, говорить сердцем.

Когда в тот вечер к Аяшу пришли гости, она свой голос заперла в глотке, а сама закрылась в комнате. По правде говоря, в ее распоряжении было целых три помещения, и она могла свободно перемещаться из спальни в ванную, а из ванной на кухню. Элин приготовила ужин, но не вынесла его сама им в гостиную.

Не дозволялось, чтобы ее видели. За подносом пришел Аяш. Ей оставалось только заварить чай. Большой чайник на плите уже закипал, и из него вот-вот струей вырвется пар. Сейчас он засвистит, и этот гул смешается с их религиозными песнопениями, которые они исполняли с таким воодушевлением, прославляя Государство, будто сердце при этом должно разорваться.

В тот вечер одним из гостей Аяша был Эмир Пустыни. Поэтому, когда Аяш зашел на кухню за чаем, Элин тихим голосом спросила его о семье гостя.

Привез ли он их?

– Нет! Завтра. Может быть, – бросил Аяш и вышел, звеня стеклянными стаканами на подносе.

Элин ждала приезда этой женщины. С ней ей делить свое заточение. Это было не просто ожидание, а ожидание себе подобной. Такой же несчастной, лишенной голоса. Элин эта женщина была не знакома, но она чувствовала, что они сблизятся. Заключение в стенах дома теперь не будет столь невыносимым. Не исключено, что они сбегут вместе.