Творец слез

 – Не подходи, не прикасайся ко мне! Только попробуй!

– Да что такого? – Я снова протянула руку, но он ее оттолкнул. Я вздрогнула, когда снова встретилась с его глазами. Они сияли, как звезды, которые излучают ледяной холод, а не теплый свет.

– Никогда не прикасайся ко мне!

Я сжала кулаки и, выдерживая его взгляд как наказание, спросила:

– А иначе что?

Послышался резкий скрежет отодвигаемого стула, и я вздрогнула от неожиданности. Ригель навис надо мной. Миллионы тревожных лампочек мигали у меня под кожей, когда я пятилась, пока не уткнулась в кухонный остров.

Судорожно вцепившись в край мраморной столешницы, я собралась с духом и посмотрела на него. Его глаза вцепились в меня темной хваткой и не отпускали. Он стоял очень близко. Меня била дрожь, я с трудом дышала, поглощенная его тенью. Ригель наклонился, его горячее дыхание обожгло мне ухо.

– А иначе… я не удержусь.

Потом он отпихнул меня в сторону. Я слышала стук льда по столу и его удаляющиеся шаги, пока стояла неподвижная, как мраморная статуя.

Что это сейчас было?

Глава 4. Пластыри

В чувствительности – чистота души.

Солнце плело веревочки из света и опутывало ими деревья. Воздух в этот весенний полдень пах цветами.

Громада Склепа осталась где-то за моей спиной. Я растянулась в траве, раскинула руки и смотрела в небо, как будто хотела его обнять. Щека надулась и болела, но я не хотела снова плакать, поэтому смотрела в бесконечность надо мной, позволяя облакам убаюкивать себя.

Эх, буду ли я когда-нибудь свободной?

Вдруг я услышала слабый шорох. Неподалеку от меня в траве что-то шевелилось. Я встала, убрала с глаз непослушные пряди и осторожно подошла ближе.

Шуршал воробей, который копался в траве острыми коготками. У него были блестящие, как черные шарики, глазки, крылышко странно оттопырилось в сторону, поэтому, наверное, он не смог взлететь, когда меня увидел.

Я опустилась на колени, и из его клювика вырвался резкий тревожный писк.

Он испугался.

– Извини, – прошептала я, как будто он мог меня понять. Я не хотела причинить ему зло, наоборот, собиралась помочь ему. Я чувствовала его отчаяние так, словно оно было моим. Я тоже не могла взлететь, тоже мечтала о том, чтобы убежать, и тоже была хрупкой и слабой. Мы похожи: маленькие и беззащитные перед лицом огромного мира.

Я протянула ладошку, чувствуя необходимость сделать что-нибудь, чтобы выручить его из беды.