Творец слез

– Ты этого не сделаешь! – выпалила я со всей решимостью, на какую только была способна. Мой голос прозвучал чисто и искренне, поэтому, наверное, Ригель сразу помрачнел.

– Не сделаю что?

– Сам знаешь! – отрезала я. От эмоционального напряжения я даже встала на цыпочки. Что управляло мною сейчас – упрямство или отчаяние? – Я не позволю тебе сделать это, Ригель. Ты ничего не испортишь. Слышишь?

Рядом с ним я выглядела жалкой маленькой девочкой с пластырями на пальцах, но смотрела ему прямо в глаза, потому что всей душой хотела защитить свою мечту.

Я верила в человеческую доброту и чуткость, в силу ласкового голоса, но Ригель будил во мне эмоции, о которых я не подозревала. Все происходило, как в той легенде…

Ригель больше не улыбался, его темные глаза были прикованы к моим губам.

– Повтори еще раз, – тихо пробормотал он.

Я процедила сквозь зубы:

– Ты этого не сделаешь!

Ригель пристально смотрел на меня, потом скользнул по мне изучающим взглядом, и я опять ощутила, что теряю уверенность в себе, к горлу подступила тошнота.

Он как будто медленно ощупывал меня, а в следующее мгновение развел скрещенные руки.

– Повтори еще раз, – прошептал он, делая шаг вперед.

– Ты ничего не испортишь, – пролепетала я.

Еще один шаг.

– Повтори…

– Ты ничего не испортишь…

Чем больше я повторяла, тем ближе он подходил.

– Еще, – безжалостно шептал Ригель, пугая и лишая меня последней смелости.

– Ты не испортишь… Ты не… – От волнения перехватило горло, и я тоже шагнула, но назад.

Теперь он стоял прямо передо мной. Мне пришлось задрать голову, чтобы встретить его острый взгляд. Он прокалывал меня насквозь. В его зрачках малюсенькой точкой отражался закат – все, что осталось от света в мрачной бездне. Ригель сделал еще один шаг, я снова попятилась и уперлась в стену. Он наклонился и прошептал мне прямо в ухо:

– Ты даже не представляешь, как ласково и невинно звучит твой голос.

Я старалась сдержать дрожь. Ригель умел довести меня до трясучки одним лишь взглядом.

– У тебя трясутся коленки. Ты не можешь даже стоять рядом со мной, ведь правда?

Я подавила желание протянуть руку, чтобы оттолкнуть его. Я почему-то точно знала, что не должна к нему прикасаться. Если бы я уперлась руками в его грудь, чтобы оттолкнуть, я сломала бы некую хрупкую защиту от него, и восстановить ее было бы невозможно.

Между нами пролегала невидимая граница. И глаза Ригеля всегда просили меня не переступать ее, не совершать ошибку.