Темная сторона нации. Почему одни выбирают комфортное рабство, а другие следуют зову свободы

С недостатком витамина B12 в щенячьем возрасте они дали хилое потомство, при этом другие собаки получали во время эксперимента добавку и родили щенков с крепким здоровьем. При сомнительности с научной точки зрения эта публикация укрепила веру, что последствия трудного детства можно исправить. Мне хотелось думать, что ничего непоправимого не существует, а взрослые заявляли, будто от судьбы или социального предназначения не уйти. Научный факт устанавливается ученым, несвободным от своего мировоззрения, а читатель интерпретирует факт, исходя из своих желаний, причем не всегда осознанных.

Основу знания созидателя составляет чутье практикующего специалиста.

Такое знание подобно оценивающему взгляду торговца лошадьми – оно менее научно, а иногда и вовсе оторвано от реальности. Мне говорили, что бывают дурные дети, и в их пустые головы ничего не вложишь: они растут в неблагополучной среде, из-за плохих оценок в школе и бесконечных драк часто оказываются в тюрьме. Я полагал, что если молчать и держать в тайне историю своего детства, то можно избежать проклятия.

Однажды в 14 лет мне представилась возможность оказаться в заведении для детей, большая часть из них были сироты войны[6 - Центральная комиссия по делам детей, основанная Жозефом Минком в 1945 г. Bianchi S., Des larmes aux rires. Histoire et mеmoires d’une organisation juive la?que progressiste. 1945–2020. Paris: AACCE, 2021.]. Директор заведения г-жа Луба работала в Польше с Янушем Корчаком[7 - Януш Корчак, врач и педагог, погиб в 1942 году в Освенциме.

Он вошел в газовую камеру вместе с детьми, которых не хотел оставлять одних.] – этот польский педагог и педиатр хотел, чтобы воспитание осуществлялось в «республике детей».

В 1950 году профессии «воспитатель» не существовало. Так называемые «наставники» рассказывали нам собственную историю, мы задавали им вопросы или высказывали замечания. История еврейского народа в их пересказе зачастую представлялась захватывающей и сложной, полной бесчисленных несчастий и побед над врагом.

В распорядке дня были занятия спортом и искусством. Лиричные песни на идише больше не приносили несчастья, как в годы войны, можно было безбоязненно разговаривать и петь в полный голос. В дискуссиях с наставниками формировалась наша политическая позиция, укреплялись художественные предпочтения.

Мои представления, что ради права на жизнь об угнетениях детских лет следует молчать, изменились за несколько месяцев.