Темные празднества

Я понимаю, что держу в руках сборник сонетов, и протягиваю Броуду несколько монет, прежде чем поспешить за девушками.

Возбужденная, Альтамия посылает Агнес купить продукты из списка, который дала ей мать. Мы подходим к аптеке. Как только служанка отходит достаточно далеко от нас, Альтамия заговаривает со мной:

– Моя мама будет рада тому, что ваш господин не заинтересован в охоте на ведьм. Старшие олдермены надеются, что он согласится расследовать несколько местных дел, а мой отец полон решимости убедить его принять приглашение моего дяди, лорда Кэрью.

– А вы сами? Рады или боитесь, что ведьмы начнут бесчинствовать?

– Я не верю в ведьм. – Весьма откровенное признание. Она краснеет, глядя на меня так, словно я – западня, в которую она попала.

– Очень честно с вашей стороны. Не буду вас за это осуждать. – Я удерживаю взгляд девушки достаточно долго, чтобы убедить ее в своей честности. В своей «Демонологии» король Карл предостерегал, что те, кто отрицает силу дьявола, отрицают и силу Бога.

Я вспоминаю колыбельную лорда Тевершема в своей голове.

– Вы верите, что леди Кэтрин невиновна? – настаиваю я.

Она замолкает, когда к нам приближаются несколько прохожих.

– Да. Были слухи, – шепчет она, – что сам лорд Гилберт приложил руку к смерти своего отца. Он роялист, хотя отец и запретил ему присягать монарху. Его мать пресекла эти слухи, а в кончине мужа обвинила колдовское проклятие.

– Почему вы вчера этого не упомянули?

– Потому что я – женщина и меня легко заставить замолчать, – отвечает она, и от ее взгляда, который словно говорит: «Ты меня не защитишь?» – я заливаюсь краской. – Прошу прощения, – добавляет она через пару мгновений. Ее смущенное выражение лица меня озадачивает, и тут я вспоминаю, что правила, регулирующие поведение женщин, строже, чем относящиеся к мужчинам, даже к тем, кто носит одежду мертвецов.

– Не стоит. Я не хочу, чтобы вы… – краснею я, вспоминая, с какой легкостью прошлым вечером ее отец держал контроль над их с матерью речами.

Большую часть своей жизни я был нем, передавая свои желания через посредника лишь для того, чтобы они в конечном счете потеряли всякий смысл при переводе. Каждая из просьб обошлась мне дорого, и мне до сих пор стыдно, что я убедил себя, что был единственным в своем роде. Альтамия нерешительно смотрит на меня.