Темные празднества

– Я догадался, что задумал ваш отец, еще когда он попросил меня подготовить для вас комнату Фрэнсиса. Вам надо вернуться в Оксфорд.

– Не могу. Я дал ему слово. – Мое лицо напрягается, когда я вспоминаю угрозы отца.

Стивенс встает и поворачивается ко мне лицом.

– И он его взял.

Я абсолютно уверен, что Стивенс оправдал бы меня, если бы я рассказал ему, какую роль сыграл в гибели Фрэнсиса. Я отворачиваюсь от него. Будучи маленьким мальчиком, я провел слишком много времени, представляя себя на месте Фрэнсиса, чтобы сейчас считать, что ни в чем не виноват.

– Пожалуйста, – продолжает Стивенс, почти умоляя. – Будь это кто угодно, кроме судьи Персиваля, я бы не стал вас останавливать. Его учителем был лорд Говард.

– Судья Персиваль слишком молод, чтобы иметь какое-либо отношение к суду над ведьмами Пендла, – бормочу я, не решаясь встретиться с ним взглядом.

– Он все равно из этого проклятого рода, – бросает он, и я поднимаю глаза. В этой хрупкой тишине я вспоминаю его рассказы о судах над ведьмами, которые произошли в Ланкастере почти тридцать лет назад, когда Элизон Дэвис наложила заклинание смерти на одного торговца.

Пока охотники на ведьм добрались до Пендла, молодая ведьма успела вовлечь в эту историю свою семью и один соперничающий клан. Ведьм из Пендла судили, признали виновными и повесили, но их гибель не утолила жажду лорда Говарда, бывшего писца и предполагаемого автора «Демонологии» короля Якова, основавшего комиссию по охоте на ведьм, чтобы прочесать страну в поисках новых жертв. В их сети попалась и мать Стивенса.

– Выберете его – вернетесь сиротой. – В голосе Стивенса сквозит неуверенность, но он не отказывается от своих слов. Как и многие родственники обвиненных в ведьмовстве, Стивенс был осквернен наследием матери. Будучи человеком практичным, он принял решение положить конец своему роду. Эта же черта характера побудила его стать отцом для нежеланного бастарда своего хозяина.

Всю мою жизнь он, словно молчаливая тень, оберегал меня, но сейчас я заставляю себя с ним не согласиться:

– Я уже однажды осиротел.

Переживу это и во второй раз.

Он взволнованно уходит, унося с собой все, что когда-то было между нами. Я поднимаюсь, чтобы догнать его, но останавливаюсь, бросив потерянный взгляд на Фрэнсиса. Что погибло, не оживить.

– И папа, и Стивенс хотят, чтобы я принял их сторону, – шепчу я. – Думаю, ты посоветовал бы мне пойти собственным путем и сбежать в Новую Англию. – Его неподвижность прерывает мой смешок.