Теория дрона

Офицер ВВС Дэвид Дептула определил их основную стратегическую максиму: «Настоящим преимуществом этих беспилотных летательных аппаратов является то, что они позволяют проецировать власть, не проецируя уязвимости»

. Выражение «проецировать власть» в данном случае следует понимать как использование военной силы за пределами собственных границ. Это вопрос иностранного военного вторжения, стоящий перед имперской властью: как при помощи силы влиять из центра на остальной мир, который служит его периферией? На протяжении длительного времени в истории военных империй «проецирование власти» было синонимом «отправки войск».

Но именно это уравнение сегодня подлежит пересмотру.

Сохранение при помощи дрона состоит в удалении уязвимого тела, которое помещается вне досягаемости. В нем мы видим исполнение давней мечты, которой вдохновляется история баллистического оружия: увеличить расстояние настолько, чтобы достать противника до того, как он будет в состоянии это сделать в отношении нас

. Но особенность дрона заключается в том, что он играет на другом участке пространства.

Между гашеткой, на которой лежит палец, и орудием, из которого будет выпущен снаряд, теперь тысячи километров. К расстоянию досягаемости – или расстоянию между оружием и мишенью – добавляется дистанционное управление – расстояние между оператором и его оружием.

Но «проекция власти» – это также эвфемизм, который означает причинение боли, убийство и разрушение. Проделывать все это нужно не «проецируя уязвимости», а это подразумевает, что только уязвимость противника будет подвержена опасности вооруженного насилия и превратится в обычную мишень.

За этой смягчающей военной риторикой на самом деле скрывается утверждение, которое расшифровывает Элейн Скерри: «Изначальное определение, которое как будто противопоставляет наличие ранений их отсутствию, на самом деле скрывает подмену: заменить двустороннюю возможность наносить ранения на одностороннюю»

. Развивая и усиливая уже существующие тенденции, боевой дрон позволяет устранить одно ограничение: для того, кто использует подобное оружие, становится априори невозможно умереть, убивая кого-то.

Война, какой бы асимметричной она ни была раньше, становится абсолютно односторонней. То, что ранее казалось войной, превращается в кампанию по истреблению.

Именно США сегодня используют это оружие по его прямому назначению. Поэтому большинство заимствованных мной примеров и фактов относится к этой стране.