Терпение дьявола

У нормальных школьников, которые прижились в коллективе, общительных, дружелюбных, не сносит крышу в один момент. Такое происходит с изгоями, ржавыми шестеренками, выпавшими из отлаженного механизма.

– То есть все сводится к банальщине про несчастного заморыша, у которого родители развелись, нет друзей и плохие отметки? Он не может влиться в коллектив, его никто не любит, всем на него плевать, а потом он из мести хватает пушку и устраивает пальбу?

– Ну да, как минимум он стреляет в источник своих обид. Примерно так и происходит.

Сеньон махнул рукой, словно отбрасывая гипотезу Людивины, и откинулся на спинку диванчика, который заскрипел под его весом.

– Это слишком примитивно! У всех подростков бывает затмение мозга.

И пробормотал еще несколько слов. Людивина не разобрала их и решила, что он молится или вроде того. Они так устали, что Сеньон выпил вторую чашку кофе, прежде чем вернуться в парижский отдел расследований при въезде в коммуну Баньоле.

Напарники прошли за ограду большого серого здания, где когда-то размещались казармы.

Дом был не слишком древним, чтобы казаться интересным, и не слишком новым, чтобы считаться комфортабельным. Сеньон и Людивина поднимались по ступенькам к своим кабинетам, когда на лестничной площадке их перехватил Ив. Его глаза казались темнее обычного, хотя куда уж темнее.

– Мы возвращаемся в комнату для допросов, но сначала я хочу надавить на одного из подозреваемых. По-моему, он почти созрел. Если возьмемся за него вчетвером, наверняка расколется.

Ив провел их по первому этажу в конец узкого коридора до приоткрытой стальной двери. У порога стоял Марсьяль, сотрудник отдела по борьбе с наркотиками, с таким же, как у Ива, неприметным простым лицом, испещренным морщинами, и с темными кругами под глазами. В камеры Людивина разглядела парня, который заметно нервничал. Длинные руки и ноги, прическа афро, спортивная одежда, кеды без шнурков, возраст – под тридцать. Правой ногой он отбивал истеричный ритм воображаемой песни в стиле хард-рок.

Парень смотрел на Марсьяля, но, когда вошли остальные, сразу вскочил.

– Что, по расписанию бить будете? – выпалил он, не в силах скрыть испуг.

– Не, у нас не бьют, – ответил Ив. – Жозеф, ты до сих пор не сказал ничего дельного. Сейчас мы к этому вернемся, но сначала хочу напомнить тебе о семейных обязанностях. Ты же знаешь, что вам всем светит. Для тебя тюряга – дело привычное, а вот для твоего братишки… Только подумай, что с ним там будет.