Терпение дьявола

Сеньон, заметивший коллегу, сразу подошел:

– Что это?

– Сокровище Чудилы? Судя по его наклонностям, надо ожидать худшего…

Сеньон протянул ей латексные перчатки, Людивина надела их и медленно развернула ткань. Там была книга формата ин-кварто в странном переплете из тонкого материала кремового цвета с янтарным отливом, переходящим в коричневатый.

– Названия нет, – констатировала Людивина, повертев книгу в руках.

– Что это за материал? – Сеньон забрал у напарницы фонарик, который она опять сунула в зубы, и осветил книгу.

Стала отчетливо видна необычная текстура, похожая на пергамент, неровная, с рыжеватыми пятнышками.

И тогда они все поняли.

9

Истерически заверещала микроволновка, и Людивина, погруженная в размышления, очнулась. Достала миску с китайской лапшой, воткнула в нее вилку и села на диван, над которым висела картина Фаццино – Манхэттен в стиле трехмерного поп-арта переливался кристаллами Сваровски, отражавшими свет единственной галогеновой лампочки в другом конце гостиной.

Людивина была вымотана до предела. Голова шла кругом: ночная погоня за наркоторговцами, потом этот невероятный день, который закончился ошеломительным открытием.

Она никак не могла прийти в себя. Книга в переплете из человеческой кожи…

Тогда Людивина открыла ее, чувствуя, как внутри все переворачивается, будто на этих страницах запечатлены самые жуткие тайны мироздания. Название оказалось написано от руки на первой странице готическими буквами. Всего одно слово: «Некрономикон».

А дальше теснились строчки агрессивного, с длинными палочками и острыми петлями почерка безумца. Он походил на тот, что покрывал стены от пола до потолка в квартире Чудилы, но выглядел более аккуратно. Автор выбрал для себя особый жанр. «Некрономикон» оказался дневником, прибежищем мыслей человека, который посвятил себя служению хозяину. Людивина лишь пролистала книгу, но успела это понять. Еще там были рисунки. Десятки набросков, иногда на всю страницу. Распоротые животы, отрубленные головы, изувеченные животные, женщины с отрезанными руками, мужчины с козлиными мордами вместо лиц.

На одном из рисунков изображался принцип работы часов из сросшихся человеческих тел, жизнь которых тикала в ритме сердца, отмеряя время. Дневник был не закончен, автор исписал лишь треть книги. Людивина, Сеньон и Гильем пришли к логичному выводу, что это работа Чудилы. Уникальная, неповторимая. И он захочет вернуть ее себе. Ведь жертвой убийства был не он.