Территория чудовищ. Путеводитель для осторожных туристов

Он сидит на своем обычном месте у окна, однако ведет себя тише обычного, и Вэйвэй поневоле обращает на это внимание.

– Почему Вороны заговорили про Общество? – спрашивает она.

– Ох… Я не разбираюсь в том, что связано с политикой, – отвечает Профессор.

– А вот и неправда!

Вэйвэй присматривается и с облегчением замечает, как дергаются его губы. Но она хорошо знает, что на Профессора нельзя давить, и поэтому спрашивает о другом:

– Вы заняли свою любимую койку?

Эта койка на среднем ярусе, в самом центре вагона.

С нее Профессор может наблюдать за всем происходящим вокруг, но при этом сохранять удобную дистанцию. Нижние койки днем превращаются в общие скамьи, верхние установлены чересчур близко к потолку. Средние подходят лучше всего. Вэйвэй нравится подшучивать над предсказуемостью Профессора и его пристрастию к порядку.

– Да, там же, где и всегда, – отвечает он и резко встает.

Но Вэйвэй уже видит разницу. Обычно он путешествует налегке, оставляя сменную одежду и личные вещи в меблированных комнатах Москвы или Пекина, где жил между рейсами.

Но в этот раз на койке лежат его сумки, свертки и открытый чемодан с десятками книг.

– Нужно было поговорить с тобой раньше, – начинает он.

– Значит, вы… – Вэйвэй замолкает.

– Я старею, дитя мое. Рано или поздно перестану путешествовать.

– Вас еще хватит на много рейсов, – произносит она, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Профессор улыбается:

– Сомневаюсь. Думаю, пора мне возвращаться домой, в Москву. Дать отдых дряхлым костям.

Но ты не бойся, мы еще увидимся. Каждый раз, когда поезд будет приходить туда.

– Домой? Ваш дом здесь! – Она не хотела, чтобы это прозвучало обвиняюще. – А как же ваша работа, ваша рукопись? Люди надеются на вас…

– Моя работа…

Вэйвэй смотрит в усталое лицо. Он постарел слишком быстро.

– Все эти месяцы я пытался разобраться в случившемся, но вряд ли это мне вообще по силам. Какая же польза от моей рукописи? Что толку от версий и умозаключений, если от них не остается ничего, кроме пустоты?

– Но… разве Общество не занималось тем же самым?

Профессор разражается смехом:

– Ох, как же плохо ты о нас думаешь! А ведь я просил внимательней следить за тем, что мы делаем.

– Нет, я хотела сказать…

– Я знаю, девочка, что ты хотела сказать, и не обижаюсь. – Он утирает глаза. – Но ты же видишь, что все изменилось?

Она перебирает обрывки воспоминаний о последнем рейсе, которые так до сих пор и не привела в порядок.