Тесные врата. Фальшивомонетчики

Они склоняются перед Богом, как трава, которую прижимает к земле ветер, без всяких расчетов, сомнений, без заботы о том, насколько красиво это будет выглядеть. Они считают себя людьми, ничем не выдающимися, и твердо знают, что единственное их достоинство – самоуничижение перед Богом.

– Алиса! – вырвалось у меня. – Зачем же ты подрезаешь себе крылья?

Насколько ровно и естественно продолжал звучать ее голос, настолько же мне самому мой возглас показался высокопарным и смешным.

Еще раз улыбнувшись, она покачала головой.

– Единственное, что я вынесла из этой последней встречи с Паскалем…

– Что же все-таки? – спросил я, так как она остановилась.

– …это слова Христа: «Кто хочет спасти свою жизнь, тот погубит ее». А в остальном, – добавила она с еще более широкой улыбкой, глядя мне прямо в глаза, – сказать по правде, я даже не очень-то разобралась. Поживешь какое-то время с сирыми да убогими и просто поражаешься, насколько быстро потом любой из великих утомляет тебя своей возвышенностью.

Мог ли я, будучи в тот момент в полнейшем замешательстве, найти достойный ответ на все это?..

– Если бы мне пришлось сегодня читать вместе с тобой эти поучения, молитвы и прочее…

– О нет, – прервала она меня, – я бы очень страдала, если бы ты стал читать их при мне! Я искренне считаю, что ты достоин гораздо лучшего удела.

Она говорила это без малейшего усилия и как бы совершенно не подозревая, какую боль причиняла она моему сердцу этими словами, разлучавшими нас навсегда. Я был точно в бреду, хотел сказать что-то еще, зарыдать наконец – возможно, она не выдержала бы моих слез, – но, не произнеся ни звука, так и остался стоять, опершись локтями о каминную полку и обхватив ладонями лоб.

Тут раздался первый колокол к обеду.

– Вот опять я, как всегда, не готова, – захлопотала она. – Уходи скорее. – И, словно речь шла о какой-то игре, добавила: – Потом договорим.

Но мы так и не договорили: Алисе постоянно было некогда; не то чтобы она избегала встреч со мной, но просто всякий раз находились какие-нибудь важнейшие дела, не терпящие отлагательств. Я смирялся со всем, приходил лишь тогда, когда наступал просвет в неисчислимых домашних делах, когда заканчивались работы на гумне и не нужно было больше за ними наблюдать, когда был посещен последний фермер или последний бедняк, коим она уделяла все больше времени.