Тирания веры

Брессинджер подмигнул мне и спрятал улыбку за кружкой. Но улыбка показалась мне какой-то фальшивой и неуверенной. Он не в первый раз поднимал эту тему. Казалось, будто он хочет слышать, как я все отрицаю, но выходило так, что чем чаще он подначивал меня, тем больше я об этом думала. Про себя я решила: Брессинджер просто боится, что я отниму у него сэра Конрада.

Я стиснула зубы.

– Мои отношения с… – начала было я, но меня снова прервали – на этот раз грузный мужчина, который, едва передвигая ноги, приблизился к нашей нише и остановился у стола.

– Дружище, откуда ты? – спросил незнакомец, тыча пальцем в Брессинджера. Его лицо было грубым и бородатым, голова лысой; на ногах он стоял нетвердо и, похоже, был вдребезги пьян. Судя по виду, незнакомец был родом из южных провинций Империи, возможно, тоже из Грозоды.

Брессинджер развязно улыбнулся ему и поставил кружку на стол.

– Из Грозоды, приятель, – ответил он, произнеся последнее слово на низком саксанском наречии. Из-за его акцента оно прозвучало смешно.

– Я заметил, – сказал незнакомец.

– Это еще что значит? – завелся сэр Радомир, но Брессинджер жестом успокоил его.

Незнакомец указал на культю пристава.

– Руку ты в Рейхскриге потерял?

– Нет, – все так же весело ответил Брессинджер.

– Чего тебе надо? – спросил незнакомца сэр Радомир. – Мы тут вообще-то разговариваем.

– Грозодцы сюда редко заходят, – продолжал пьянчуга. Он смотрел на нас осоловелым взглядом, и мне почудилось, что я даже со своего места чую смрад его перегара.

Осмелев от выпивки, я уставилась незнакомцу прямо в глаза и раздраженно сказала:

– Уйдите, пожалуйста.

Брессинджер и сэр Радомир рассмеялись. Незнакомец – нет.

– Ты был в Кьятаканском лесу? – прямо спросил он Брессинджера.

Я недоуменно нахмурилась.

– О чем вы?

– Да заткнись ты, малявка, – рявкнул он.

Сэр Радомир хотел было вскочить на ноги, но Брессинджер протянул руку и остановил его.

– Нет, меня там не было, – сказал он. – Я стал легионером только через год.

– Я тебя узнал, – настаивал незнакомец. Он пошатнулся. – Ты убил моего товарища. Перерезал ему горло.

Брессинджер демонстративно глянул ему за спину.

– Ты здесь один, дружище?

– Признавайся! – внезапно заорал пьянчуга. Я вздрогнула, но Брессинджер и сэр Радомир не шелохнулись.

– Проваливай давай, – велел ему бывший шериф, кивком указывая на дверь. – Мы здесь не для того, чтобы поминать былые распри.