Тирания веры

Я выпрямилась и, пылая от смущения, сказала:

– Кажется, мне пора на боковую. – Было уже за полночь, и у меня кружилась голова.

– Есть мыслишка получше, – ответил Брессинджер и обвел рукой округу. Только тогда я поняла, что он привел нас в район притонов. У дверей в соблазнительных позах стояли полуголые женщины и мужчины, а над каждым заведением висели вывески с шутливо-похабными надписями, одна скабрезнее другой.

– Мне-то что делать в борделе? – устало спросила я.

– Хелена, ты же в Сове… на свою беду.

Здесь есть бордели и для женщин. – Брессинджер указал на одно из таких заведений, над которым возвышался большой деревянный фаллос. Меня тут же одарил улыбкой мускулистый мужчина, намазанный маслом и одетый в одну лишь набедренную повязку.

– Побойся Немы, Дубайн! – воскликнула я, хотя усталость и опьянение не позволили мне даже по-настоящему возмутиться. – Ты что, правда решил, что я захочу кончить день в таком месте?

– Хелена, как раз в таких местах и кончают, – к моему ужасу ответил Брессинджер, и я, не сдержавшись, расхохоталась.

– Не хочу я в бордель, мне спать хочется, – сказала я.

– Ну как скажешь, – угрюмо буркнул Брессинджер.

– Оставайся. Я ее отведу, – подал голос сэр Радомир. – Я что-то тоже не в настроении.

Брессинджер недовольно вздохнул.

– Да что с вами сегодня такое? Нет чтобы насладиться всем, что предлагает столица! Получайте удовольствие от жизни, пока можете! Вы же слышали сэра Конрада – нас ждут трудные дела! Так хоть покувыркайтесь с кем-нибудь напоследок.

Он говорил громко и уверенно, но из-за маски горячности выглядывало отчаяние.

– В другой раз, Дубайн, – сказал сэр Радомир.

Казалось, Брессинджер сейчас выпалит что-то еще, и я заметила, как по его лицу промелькнул гнев; однако через несколько мгновений он просто пожал плечами, резко развернулся и зашагал к ближайшему борделю.

– Идем, – позвал меня сэр Радомир, провожая нашего товарища взглядом. – Не знаю, что уготовил нам на завтра сэр Конрад, но уверен – нам и без похмелья придется несладко.

IV

Император

«Тратьте благоразумно, правьте справедливо, наказывайте милосердно».

    ИЗ ВУКОВИЦКИХ «ГОСУДАРЕВЫХ ДОБРОДЕТЕЛЕЙ»

На следующее утро мы все собрались в Великой Ложе.

Сэр Радомир и я нашли дешевый трактир и переночевали там. Когда я проснулась, моя голова раскалывалась от боли, а изо рта дурно пахло перегаром и рвотой.