Тирания веры

Они плохо согласуются с общим правом и гражданскими свободами. Порядок судопроизводства становится… гибче, хотя до недавнего времени это не было закреплено никаким законом.

– Что-то раньше вы о подобном не упоминали, – сказала я. – Не говорили ни о каком «особом порядке судопроизводства». Мне казалось, что в том и заключается смысл общего права – оно общее для всех нас.

Вонвальт яростно рассек клинком воздух, разрубая незримого противника.

– Я слишком хорошо тебя обучил, – пробормотал он. – Вечно задаешь вопросы.

– Я – ваша ученица. Задавать вопросы – моя работа.

– Мне известен смысл слова «ученица», Хелена.

Я помедлила. Вонвальт был взволнован, как никогда раньше.

– Вы сказали, что прежде это «не было закреплено никаким законом», – заметила я. – Речь о новом особом указе, который издал Император?

Вонвальт кивнул.

– Я думала, он нужен для борьбы с диверсантами в Конфедерации Ковы?

– Указ был написан для них, но этим его область применения не ограничивается.

– Значит, вчерашние Правосудия – те, кто остался в живых, – будут подвергнуты новой процедуре для предателей? – спросила я.

– Будут.

Я внезапно обернулась. На ближнее к нам персиковое дерево приземлился грач. Его резкое карканье привлекло мое внимание.

Вонвальт кивком указал на птицу.

– Одинокий грач – предвестник смерти, – сказал он. – Хотя нам о ней напоминать не нужно, – прибавил он, бормоча себе под нос. Вонвальт не был суеверен, а сказал это лишь потому, что не знал, о чем еще говорить.

Грач какое-то время понаблюдал за нами, затем взмыл в воздух. Как я и предсказывала, солнце уже зашло за здание Сената, и персиковый сад очутился в тени и прохладе.

– Я одного уже видела, – сказала я.

Вонвальт равнодушно хмыкнул.

– А магистр Кейдлек мог прочитать наши мысли? – внезапно спросила я. – Вчера утром.

– Нет, мысли Кейдлек читать не умеет, – отмахнулся Вонвальт. – И он больше не магистр Ордена. Тебе не стоит так его называть.

– Он сказал, будто видит наши помыслы, – припомнила я.

Вонвальт покачал головой.

– Кейдлек говорил не буквально. Он… чувствует истину. Умеет читать выражения лиц, настроения и делать из этого очень точные выводы. Отчасти такая способность тоже относится к древним драэдическим чарам, но по большей части это обыкновенная интуиция, которую выдают за колдовство.

– А что такое саксанская магия? – спросила я.

– О чем ты?

– Вчера в своем кабинете Император говорил о «старой саксанской магии».