Тирания веры

Мы оба осмотрели сундук. Крепкий, из черного дерева, обитый железом и украшенный гравировками рычащих зверей. Его создатель был явно не чужд драме, и в другой обстановке сундук показался бы безвкусным. Но здесь, в подземелье, он пугал меня до дрожи. – Пропади моя вера, что же это за книга такая?

Я посмотрела на шерифа, затем снова на пустое, обшитое бархатом нутро сундука.

– Правильнее спросить: где эта книга?

* * *

Мы решили утаить от библиотекарей, что книги пропали, и Вонвальт испытал заметное облегчение, услышав о нашей осмотрительности.

– Все так, как я и ожидал, – сказал он. Сэр Конрад был бледен, осунулся, и мы с сэром Радомиром инстинктивно встали подальше от него, боясь, что он действительно подхватил какую-нибудь оспу. Вели мы себя страшно невежливо, но я знала, что Вонвальт поступил бы так же.

Мы пришли в Великую Ложу, в его покои. За окном от Совы исходило тусклое красноватое сияние уличных фонарей и жаровен. Дождь на время прекратился, но воздух оставался теплым и влажным, а облака висели низко и готовились пролиться вновь.

К счастью, по пути сэр Радомир и я не встретили млианара и прирученную им толпу – когда мы вышли из Библиотеки Закона, те уже разошлись.

Атмосфера в Ложе царила такая же, как и во всей остальной Сове – подавленная. Пока мы шли к покоям магистра, многие бросали на нас укоризненные взгляды. Стало ясно, что какие бы пышные приемы ни пришлось посетить Вонвальту в городе и как бы там ни жаловали нового лорда-префекта, его – и наш – прием в Ложе будет оставаться прохладным.

– Нужно отправить весточку во дворец, – сказал Брессинджер. Он стоял у окна. За последние дни Дубайн сильно сдал – все это время он смотрел, как болезнь постепенно убивает его друга и господина, и тревожился за него. Кроме того, сэр Конрад нагрузил своего главного пристава тяжелой работой, что тоже его подкосило. И я уже не говорю об утраченной руке, которая беспокоила Дубайна намного больше, чем он говорил.

Вид у Брессинджера был такой, словно он постарел на десяток лет.

– Нужно, – мрачно пробормотал Вонвальт.

– Куда же делись книги? – спросила я.

– Не знаю, – ответил Вонвальт. Он дернулся, внезапно ударил кулаком по столу и громогласно выругался.

Я выпучила глаза. Кажется, тогда я впервые услышала, как сэр Конрад сквернословит. Я посмотрела на Брессинджера, и тот мрачно встретился со мной взглядом. По его лицу мне все стало понятно.