Только лучшее

Берни сам не понимал, почему пытается убедить мать, что это хорошее предложение. Может, потому, что все еще хотел убедить в этом самого себя? Он дал Берману согласие два дня назад, и с тех пор мысль о переезде продолжала его угнетать. Ему дали небывалую прибавку к зарплате, к тому же Берман напомнил, что в один прекрасный день он станет управлять «Уольфс» самостоятельно – возможно, уже вскоре после возвращения в Нью-Йорк. Что еще важнее, Берни знал, что Пол Берман ему благодарен, но ему все равно было трудно смириться с переменой, он вовсе не рвался переезжать.

Нью-йоркскую квартиру Берни решил сохранить, а в Сан-Франциско просто снять жилье. Он уже предупредил Пола, что хотел бы вернуться в Нью-Йорк через год. Ему ничего не обещали, но он все же надеялся: больше просто не пережить, – но матери ничего не сказал.

– Но почему Сан-Франциско? Они там все хиппи, вроде бы даже одежду не носят.

Берни улыбнулся:

– Носят, причем очень дорогую. Тебе нужно как-нибудь приехать ко мне и увидеть самой.

Вот, например, на открытие магазина.

Рут Файн посмотрела на него так, словно он пригласил их на похороны:

– Возможно. Когда это будет?

– В июне.

Берни знал, что на это время у них нет никаких планов. В июле они собираются в Европу, но до тех пор у них будет полно времени, чтобы съездить к нему.

– Не знаю, посмотрим. У твоего отца плотный график приемов…

Она всегда кивала на отца, когда надо было переложить на кого-то принятие решения, но он, похоже, не возражал, хотя сейчас, когда они сидели в «21», взглянул на сына с грустью и участием.

Это был один из тех редких моментов, когда отец выглядел расслабленным и его мысли не были поглощены работой.

– Сын, это в самом деле для тебя повышение?

– Да, папа, – честно ответил Берни. – Это очень престижная должность. Пол Берман и совет директоров предложили этой работой занялся именно мне, хоть я и предпочел бы остаться в Нью-Йорке.

– У тебя с кем-то серьезные отношения? – наклонилась к нему через стол мать.

Берни рассмеялся:

– Нет, мама, просто мне нравится Нью-Йорк, но я надеюсь вернуться не позже, чем через год-полтора. Ничего, переживу. И потом, Сан-Франциско не самое плохое место на земле, есть и похуже. Это мог быть Кливленд, или Майами, или Детройт… Не то чтобы с этими городами что-то не так, но они не Нью-Йорк.

Он снова печально улыбнулся родителям.

– Говорят, в Сан-Франциско еще те нравы! – гнула свое Рут, с тревогой глядя на единственного сына.