Трагедии

Явившись в Фивы, ты избавил нас

От дани той безжалостной вещунье,[2 - Безжалостная вещунья – крылатое чудовище с туловищем львицы и с головою и грудью женщины. Называлось оно Сфинкс (по-гречески – женского рода). Появившись около Фив, эта «вещунья» предлагала всем проходящим разгадать ее загадку. Никто этого сделать не мог, и все гибли в страшных лапах чудовища. Но Эдип загадку разгадал, а Сфинкс погибла, бросившись со скалы. Загадка и ответ Эдипа сохранились в греческой поэзии. // Вот их перевод: // Есть существо на земле: и двуногим, и четвероногим // Может являться оно, и трехногим, храня свое имя.

// Нет ему равного в этом во всех животворных стихиях. // Все же заметь: чем больше опор его тело находит, // Тем в его собственных членах слабее движения сила. // Внемли на гибель себе, злоименная смерти певица, // Голосу речи моей, козней пределу твоих. // То существо – человек. Бессловесный и слабый младенец // Четвероногим ползет в первом году по земле. // Дни неудержно текут, наливается тело младое: // Вот уж двуногим идет поступью верною он. // Далее – старость приспеет, берет он и третью опору – // Посох надежный – и им стан свой поникший крепит.]

Хоть ничего о нас не знал и не был

Никем наставлен; но, ведомый богом,

Вернул нам жизнь, – таков всеобщий глас.

О наилучший из мужей, Эдип,

К тебе с мольбой мы ныне прибегаем:

Найди нам оборону, вняв глагол

Божественный иль вопросив людей.

Всем ведомо, что опытных советы

Благой исход способны указать.

О лучший между смертными! Воздвигни

Вновь город свой! И о себе подумай:

За прошлое «спасителем» ты назван.

Да не помянем впредь твое правленье

Тем, что, поднявшись, рухнули мы вновь.

Восстанови свой город, – да стоит он

Неколебим! По знаменью благому

Ты раньше дал нам счастье – дай и ныне!

Коль ты и впредь желаешь краем править,

Так лучше людным, не пустынным правь.

Ведь крепостная башня иль корабль —

Ничто, когда защитники бежали.

Эдип

Несчастные вы дети! Знаю, знаю,

Что надо вам. Я вижу ясно: все

Страдаете. Но ни один из вас

Все ж не страдает так, как я страдаю:

У вас печаль лишь о самих себе,

Не более, – а я душой болею

За город мой, за вас и за себя.

Меня будить не надо, я не сплю.

Но знайте: горьких слез я много пролил,

Дорог немало думой исходил.

Размыслив, я нашел одно лишь средство.