Три ипостаси Божества

 – Цифра была другая, но… Ну, ты понимаешь, что я имею в виду…

У Сони были длинные волосы, которыми она прикрывала шею, но старина Фрайпан носил свой номер открыто, словно это была кривая ироничная ухмылка. Постоянное напоминание всем и вся, где он сумел побывать. Садина вздохнула и сказала:

– Никогда не понимала того, через что вам всем пришлось пройти. И сейчас не понимаю. Но, как мне кажется, это было великим делом.

Ее несколько неуклюжая попытка выразить Фрайпану благодарность от всего молодого поколения действительно выглядела неуклюже.

До последнего времени те истории, которые им на острове рассказывали о Лабиринте и попавших туда сверстниках Фрайпана, казались затертыми до банальности. Даже выдуманными! Но, как оказалось, шизы и смерть были вполне реальными! И хотя Садину пока никто не колол шприцами и никто у нее не брал мазки, она чувствовала себя объектом исследований.

– Как ты думаешь, – спросила она у Фрайпана, – они заставят меня пройти…

Она не могла найти слов для обозначения того, что боялась.

Испытания и тесты – это не все, что ее заботило.

– Да нет! Они просто возьмут у тебя кровь. Несколько ампул, и все!

– А у тебя они тогда тоже брали кровь?

– Тогда у нас много чего брали.

Фрайпан нахмурился, и в его морщинах отразились тысячи мыслей и чувств, вызванных воспоминаниями о юности.

Воцарилась тишина. Садина почти физически ощущала груз жизненного опыта, который всего в двух словах передал ей Фрайпан.

Слева, из тени деревьев, появилась фигура.

– Сидите здесь, вдвоем, развлекаетесь, без меня!

Сонная Триш подошла и уселась рядом с ними.

– Луна слишком яркая, не заснуть, – солгала Садина. Триш опекала Садину даже в мелочах. Садина глубоко вздохнет, Триш тут же спросит – а что случилось? Впрочем, это не надоедало. Садина взяла в руку ладонь подруги и крепко пожала. Она любила Триш, любила сильно и искренне. Просто ей так не хватало той простоты и легкости, что освещали их отношения на острове, где самое плохое, что могло случиться – это получить взбучку от старших за то, что заплыла слишком далеко.

Здесь же из-за каждого угла выглядывала смерть, и после того, как ее похитили, Триш, похоже, так и ждет, что случится что-то плохое. Может быть, даже хочет, чтобы это плохое случилось, чтобы не мучиться неопределенностью.

– Прости, что разбудили, – сказал старина Фрайпан.

– Я почувствовала, что Садины нет, и испугалась. А потом увидела тени у костра.