Три истории о любви и химии (сборник)

Почти бессознательно он взял ее за руку.

– Держись, старушка, они уже едут, – произнес он, возможно, пару раз. – Ничего, скоро все пройдет, – пообещал он Ребекке, когда санитары усадили ее в кресло, надели кислородную маску и закатили в фургончик.

Ему казалось, что он смотрит немое кино, в котором его собственные слова утешения звучали как дурно срежиссированный дубляж. Перки заметил, что Вильма и Алан пялятся на все это из-за зеленой ограды своего участка.

– Все в порядке, – заверил он их, – все в полном порядке.

Санитары в свою очередь заверили Перки, что именно так оно и будет, мол, удар легкий, ничего страшного. Их явная убежденность в этом беспокоила Перки и вгоняла его в тоску. Он понял, что страстно надеется: они не правы и заключение врача окажется куда серьезней.

Перки сильно вспотел, перебирая в уме различные сценарии.

Лучший вариант: она умирает и я – единственный наследник в завещании.

Немного хуже: она выздоравливает, продолжает писать и быстро заканчивает новый любовный роман.

Он понял, что заигрывает в уме с наихудшим из вариантов, и содрогнулся: Ребекка остается инвалидом, вполне возможно, парализованным овощем, не может писать и высасывает все их накопления.

– А вы не едете с нами, мистер Наварро? – несколько осуждающе спросил один из санитаров.

– Езжайте, ребята, я догоню на машине, – резко парировал Перки.

Он привык сам указывать людям из низших классов, и его взбесило предположение, что он поступит так, как они считают нужным.

Внимание Перки привлекла рукопись, лежавшая на кофейном столике. Заглавная страница была испачкана шоколадной блевотиной. С отвращением он стер самое ужасное носовым платком, обнажив сморщенные, мокрые листы бумаги.

Перки открыл рукопись и начал читать.

5. Без названия – в работе

(Любовный роман № 14.

Начало XIX века. Мисс Мэй)

Страница 1

Даже самый скромный огонь в камине мог обогреть тесную классную комнатку в старом особняке в Селькирке. И именно это казалось главе прихода, преподобному Эндрю Биатти, вполне удачным положением дел, ибо он был известен своей бережливостью.

Жена Эндрю, Флора, как бы дополняя это его качество, обладала крайне широкой натурой.