Трилогия о Фрэнке Брауне: Ученик пророка. Альрауне. Вампир

Минуты бежали, а старик ничего ещё не сказал своему духовному чаду и не знал, что он должен сказать: конечно, девушка согрешила; но так ли велик её грех?

Её губы опять зашевелились и тихо, так, что он скорее угадал, чем услышал её, она спросила его:

– Ваше преподобие, правда ли, что… его… прислал рок?

Старик молчал.

Девушка поднялась с колен и подошла к нему совсем близко.

– Что же мне делать? – спросила она.

– Я не знаю, – прошептал священник.

Тереза бросилась к его ногам, зарылась головой в его рясу и разрыдалась.

Вдруг девушка встала и схватила его руку. Она задыхалась.

– Ваше преподобие, скажите, это правда?.. Его послала судьба?

И в её глазах светилось горячее желание и бесконечная надежда услышать: да. Он ясно чувствовал это. Он знал, что все её существо наполнено прекрасным образом чужестранца – пылкого, мечтательного, бросающего вызов небесам.

Но, сделав над собой усилие, он ответил, не глядя:

– Не знаю.

Она разрыдалась. Бесконечное сострадание к ней заговорило в его душе; он поднял её голову и ласково спросил:

– Разве ты так сильно любишь его?

– Да, батюшка, больше жизни.

Он тихо поцеловал её в лоб.

– Тогда иди, дитя моё. Прими свой жребий. Это Божий промысел.

Она посмотрела на него с благодарностью; у неё не было сил сказать хоть слово. Потом, схватив его руки, она покрыла их слезами и поцелуями.

Глава 4. Исцеление

Фрэнк Браун поздно сошел вниз: он работал всю ночь до рассвета. Тереза молча стояла за завтраком подле него и ждала его взгляда. Но он почти не видел её. Он не заметил ни её отсутствия, ни возвращения. В следующие дни она тоже не отходила от него во время еды, но заговорить с ним не решалась; она только прислуживала ему, немая, как рабыня.

Однажды она тихо сказала ему:

– Дон Винченцо просил передать вам привет.

– Благодарю.

Он взглянул на девушку и заметил, что она была хороша.

– Ты видела священника?

– Да, четыре дня тому назад я была в городе.

– Ты исповедовалась?

Она кивнула головой.

Фрэнк Браун болтал с Терезой, но не прикасался больше к ней. Он был ласков и добр с нею, как с хорошеньким ребенком, присутствие которого терпят. Иногда, когда он брал лютню, он звал её к себе: она должна была спокойно сидеть и слушать.

Когда он отправлялся кататься по озеру, то давал ей весла, и она гребла.