Трилогия о Фрэнке Брауне: Ученик пророка. Альрауне. Вампир

А он, Манассе, видел прекрасно, что хотя она ещё и жива, смерть уже здесь. Она давно уже здесь, она повсюду в доме. Она играет в жмурки и с этой женщиной, которая носит её клеймо, она заставляет кричать и бегать по саду её обречённых детей. Правда, она не торопится. Идёт медленным шагом. В этом она права. Но только так – из каприза. Только так – потому что ей доставляет удовольствие играть с этой женщиной и с её детьми, как кошке с золотыми рыбками в аквариуме.

«Ох, ещё далеко! – говорит фрау Гонтрам, которая лежит целые дни на кушетке, курит большие черные сигары, читает бесконечные романы и закладывает уши ватою, чтобы не слышать крика детей.

Ох, да правда ли далеко? «Далеко?» – осклабилась смерть и захохотала пред адвокатом из этой страшной маски – и пустила ему прямо в лицо густой дым.

Маленький Манассе видел её, видел отчётливо, ясно. Смотрел на неё и думал долго, какая же это, в сущности, смерть. Та, что изобразил Дюрер? Или Бёклин? Или же дикая смерть-арлекин Боша или Брейгеля? Или же безумная, безответная смерть Хогарта, Гойи, Роландсона, Ропса или Калло?

Нет, ни та, ни другая, ни третья.

То, что было перед ним, – с этою смертью можно поладить. Она буржуазно-добра и к тому же романтична. С нею можно поговорить, она любит шутки, курит сигары, пьет вино и может хохотать.

«Хорошо, что она ещё курит! – подумал Манассе. – Очень хорошо: по крайней мере, не чувствуешь её запаха…»

Показался советник юстиции Гонтрам.

– Добрый вечер, коллега! – сказал он.

 – Вы уже здесь? Как хорошо.

Он начал рассказывать какую-то длинную историю – подробно обо всем, что произошло сегодня в его бюро и на суде.

Все только странные удивительные истории. Что у других юристов случается, быть может, раз в жизни, у Гонтрама происходило чуть ли не каждый день. Редкие и странные случаи, иногда весёлые и довольно смешные, иногда же кровавые и в высшей степени трагические.

Одно только – в них не было ни единого слова правды. Советник юстиции испытывал почти такой же непобедимый страх перед правдою, как перед купанием и даже как пред простым тазом с водою.

Едва он открывал рот, как начинал врать, а во сне ему снилась новая ложь. Все знали, что он врёт, но слушали очень охотно, потому что враньё его добродушно и весело, и если ничего подобного с ним не случалось, то надо отдать справедливость, рассказчик он хороший.

Ему было лет за сорок: седая короткая борода и редкие волосы.