Трилогия Харканаса. Книга 1. Кузница Тьмы

– Тогда что ее ждет? – спросил Руск.

– На языке песьегонов, Руск, созданное мною называется «махибе». Это сосуд: защищенный и запечатанный, но, как ты правильно говоришь, пустой. Что остается сделать? Естественно, заполнить его.

«Заложница».

Ошеломленная и испуганная, Кория подумала о куклах у себя в комнате: каждая из них ожидала своей судьбы, жизни, которую могла даровать ей лишь богиня. Они уже много лет не покидали темного пространства внутри каменного сундука.

– На рассвете, – сказал Хаут джелекам, – вы уйдете.

Одни.

– Ты об этом пожалеешь, – пообещал Руск.

– Еще одна угроза с вашей стороны, – ответил Хаут, – и ваш хозяин прогневается. Вполне возможно, что он отправит вас спать под открытым небом, как и подобает грубым псам, не имеющим никакого понятия о чести. Или, если вдруг сочтет, что вас уже ничто не спасет, он может попросту всех вас убить.

Кория увидела, как побледнел под слоем грязи Руск. Встав, он дал знак, и все воины, отодвинув стулья, потянулись к брошенному снаряжению.

– Благодарим за трапезу, капитан, – зловеще проговорил Руск. – В следующий раз за ужином в этом зале будем грызть твои кости.

Хаут тоже поднялся:

– Пусть это тебе почаще снится, джелек. А теперь проваливайте. Больше мне с вами говорить не о чем.

Когда они ушли и Кория собралась убрать со стола остатки трапезы, Хаут рассеянно махнул рукой и сказал:

– Сегодня я призову магию Омтоза Феллака, заложница. Возвращайся к себе в комнату.

– Но…

– В колдовстве есть своя ценность, – заметил он.

 – По крайней мере, оно поможет мне очистить этот зал от блох. Иди к себе. Тебе нечего бояться этих одиночников.

– Знаю, – кивнула девушка. – Хозяин, если вы превратили меня в сосуд… то я этого не чувствую. Я не пустая внутри. И не ощущаю покоя.

Похоже, это последнее слово застигло его врасплох.

– Покоя? Я не говорил о покое. Одиночество порождает тоску, Кория. – Хаут устремил на нее свой странный взгляд. – Ты, часом, не тоскуешь?

А ведь Кория и впрямь тосковала.

Она сразу это поняла, как только Хаут заговорил о том, что внутри ее. Она была богиней, которая устала от своих детей, которая видела, как лето постепенно становится все короче, как растет нетерпение, но пока не знала, что может прийти на смену утраченной эпохе.

– Иди поспи, – произнес яггут тоном, какого она никогда прежде от него не слышала. В нем чувствовалась почти… нежность. – Завтра, Кория, начнутся настоящие уроки. – Он отвернулся.