Троецарствие. Том 1

Ты тоже подданный Хань, почему же ты не радуешься за государство, а позволяешь себе оплакивать мятежника?

– Хоть я и не обладаю талантами, – покорно отвечал Цай Юн, – но я знаю, что такое долг! Разве посмел бы я повернуться спиной к государству и обратиться лицом к Дун Чжо? Но однажды я испытал на себе его доброту и поэтому не смог удержать слез. Я сам знаю, что вина моя велика. Если вы оставите мне голову и отрубите только ноги, я смогу дописать историю Хань и тем искуплю свою вину. Это было бы для меня счастьем!

Все сановники жалели Цай Юна и просили пощадить его.

Тай-фу Ма Жи-ди шепнул Ван Юню:

– Цай Юн – самый талантливый человек нашего времени. Если дать ему возможность написать историю Хань, он будет нашим верным слугой. К тому же сыновнее послушание его давно известно. Не торопитесь казнить его, дабы не вызвать недовольства в народе.

– Когда-то император У-ди пощадил Сыма Цяня* и разрешил ему писать историю. Это привело лишь к тому, что клеветнические россказни перешли в последующие поколения.

Ныне государственное управление в большом беспорядке, и разрешить талантливому чиновнику, приближенному государя, держать в руках кисть – значит подвергнуться его злословию.

Ма Жи-ди молча удалился.

– Разве Ван Юнь заботится о нашем будущем? – говорил он чиновникам. – Способные люди – опора государства; законы – твердая основа нашей деятельности. Можно ли долго продержаться, если уничтожить опору, отбросить законы?

Ван Юнь не послушался Ма Жи-ди; он приказал бросить Цай Юна в тюрьму и задушить его.

Узнав об этом, люди горевали. Потомки осуждали Цай Юна за то, что он оплакивал Дун Чжо, но наказание его считали чрезмерным и сложили такие стихи:

За что же, в конце концов, лишили жизни Цай Юна?

Ведь, власть захватив, Дун Чжо чинил произвол и насилье.

Но если бы встал Чжугэ Ляя, дремавший в уединенье,

Он стал бы служить Дун Чжо, чьи козни все молча сносили?

Теперь обратимся к Ли Цзюэ, Го Сы, Чжан Цзи и Фань Чоу, которые бежали в Шэньси и прислали в Чанань гонца с просьбой о помиловании.

– Эти четверо помогали Дун Чжо захватить власть, – сказал Ван Юнь, – и хоть ныне мы прощаем всех – этих простить не можем.

Посланный вернулся и доложил об этом Ли Цзюэ.

– Мы не выпросили помилования, – горестно заметил Ли Цзюэ. – Нам надо бежать, чтобы спасти себе жизнь.

– Если вы покинете войско и уйдете, – сказал советник Цзя Сюй, – то любой чиновник сможет заточить вас в тюрьму.