Троецарствие. Том 2

Цао Цао не раз пытался пробиться вперед, однако Ма Чао упорно преграждал ему путь. Цао Цао хотел прекратить войну и вернуться в столицу, но его удерживал страх перед насмешками Лю Бэя.

Как-то чиновник, ведавший кухней, принес на обед Цао Цао куриный суп. Заметив в чашке куриное ребро, Цао Цао задумался. В это время в шатер вошел Сяхоу Дунь и спросил, какой пароль назначить на ночь.

– Куриное ребро, куриное ребро! – машинально ответил Цао Цао.

Сяхоу Дунь оповестил об этом всех военачальников.

Начальник походной канцелярии чжу-бо Ян Сю сразу же приказал своим людям укладываться и собираться в дорогу.

Кто-то сказал об этом Сяхоу Дуню. Он встревожился и пошел к Ян Сю:

– Почему вы начали собираться?

– По вашим словам я понял, что Вэйский ван принял решение уходить отсюда, – ответил Ян Сю. – На куриных ребрышках мяса мало, а бросить жалко. Победы нам здесь не добиться, а если отступить – Вэйский ван станет жертвой насмешек Лю Бэя. Но стоять на месте тоже бесполезно.

Вот я и думаю, что не позже завтрашнего дня мы тронемся в обратный путь. Мои люди заранее укладываются, чтобы избежать суеты.

– Вы читаете мысли Вэйского вана! – воскликнул пораженный Сяхоу Дунь и тоже стал собираться в дорогу. Его примеру последовали другие военачальники.

В ту ночь неспокойно было на душе у Цао Цао. Взяв секиру, он вышел из шатра и заметил, что в лагере Сяхоу Дуня воины укладываются в дорогу. Встревоженный Цао Цао вызвал военачальника и спросил, что случилось.

– Ян Сю сказал, что вы решили возвращаться в столицу, – ответил Сяхоу Дунь.

Тогда Вэйский ван послал за Ян Сю, и тот рассказал, на какую мысль навела его история с куриным ребром.

– Как ты смеешь распускать слухи и подрывать боевой дух моих воинов? – разгневался Цао Цао и приказал страже вывести и обезглавить Ян Сю, а голову его в назидание другим выставить у ворот лагеря.

Ян Сю был человек необузданный и слишком самоуверенный, к тому же он обладал большими талантами, и это особенно вызывало зависть Цао Цао.

Однажды был такой случай. Вэйский ван задумал устроить цветник; когда все было готово, он пришел, посмотрел и, не высказывая ни одобрения, ни порицания, взял кисть и написал на воротах сада только один иероглиф. Никто не понял его смысла, но Ян Сю догадался.

– Чэн-сяну не понравилось, что садовые ворота слишком широки, – сказал он.

Ворота переделали и вновь пригласили Цао Цао.