У любви твои глаза

Еще раз взглянув на бывшую жену брата, Купер мысленно вздохнул. Какая же она все-таки красивая! Такая красивая, что порой ему было едва ли не больно на нее смотреть. И при этом совершенно недоступная. Она казалась Куперу невероятно хрупкой и способной разбиться от малейшего прикосновения. Вот только он никак не мог решить, что же разобьется: настоящая женщина или та маска, за которой она всегда пряталась.

Целый десяток лет Порция была женой его брата, и Купер старался держаться от нее подальше. Да и теперь, когда она осталась одна, он не собирался ничего менять.

В конце концов, он еще в детстве успел на собственной шкуре испытать, что значит быть чужаком в ее привычном мире. Что значит быть ублюдком Холлистера Кейна и мечтать о том, что никогда не сможешь заполучить.

Он отлично понимал, как сложно будет неизвестной сестре приспособиться к этому новому для нее миру. Вот только что бы он ни попытался для нее сделать, это не будет иметь никакого значения. Либо она и так достаточно сильна, чтобы все выдержать, либо нет.

Ей придется самой найти свою дорогу в жизни. Как когда-то пришлось и ему самому.

– У нее такая же улыбка, – вдруг заметила Порция. – Если, конечно, для тебя это что-то значит.

Купер на долю секунды замер на месте.

– Пока ты о ней думаешь, с ней точно ничего не случится.

С этими словами он вышел из кабинета, оставляя за спиной и весь этот разговор, и саму Порцию. Заседание. Вот о чем ему сейчас нужно думать. Ему не нужны ни семейные драмы Кейнов, ни сестра.

И уж тем более ему не нужна бывшая жена его брата.

Глава 3

Несколько часов спустя Купер гордо восседал во главе длинного стола, наблюдая, как все его мечты утекают в канализацию.

Совет директоров отклонил его предложение. Абсолютным большинством голосов.

Без какой-либо надежды на будущий успех.

Девять из двенадцати директоров не захотели, чтобы компания занялась гостиничным делом. Купер точно знал, что мог бы заработать сотни миллионов на привилегированном сноубордическом курорте, но совет явно не разделял его точку зрения.

Все уже расходились, не смея поднять на него глаз, и Купер лишь с огромным усилием сдерживался, чтобы не запрыгнуть на стол и не врезать Робертсону по лицу. Этот шестидесятилетний мерзавец был в совете директоров с самого начала. За долгую жизнь он успел накопить бесценный опыт, внесший значительный вклад в развитие их дела, но воображение у него отсутствовало начисто.