У парижских апачи

– Он арендовал мой садовый домик под именем художника Рапина.

– Неужели этот садовый домик уже снова занят?

– Нет.

– Отведите нас туда!

Менуазье подобрал ключи и пошел через сад впереди господ.

По дороге старик имел возможность поразмыслить. Если бы он стоял на своих заявлениях, ему нечего было бы бояться, потому что никто ничего не мог бы ему предъявить.

Он открыл дверь и вместе с двумя чиновниками вошел в комнату, один угол которой занимала старинная каминная полка.

Эта скудная мебель – все, что было в комнате.

– Так это здесь жил Раффлз? – спросил Бастьен у хозяина.

Но Менуазье был настроен решительно, избегая неприятных вопросов, и ответил безразличным тоном:

– Я не знаю, был ли мой арендатор Раффлзом, он называл себя Рапином. Кроме того, он мне ничего плохого не сделал. Я пытался вести с ним дела; насколько мне это удалось или нет, я не хочу об этом говорить.

Бакстер, который с любопытством оглядывался по сторонам, не обнаружив ничего достойного его внимания, теперь заговорил с Бастьеном:

– Я знаю, что Раффлз не лжет, его заявления всегда правдивы, но пока его нет у нас, мы не можем ничего предъявить этому человеку и должны довольствоваться его заявлением. Но разве в этом садовом домике нет еще одной комнаты? – неожиданно спросил он Менуазье.

– Да, – ответил тот. – На другой стороне коридора есть еще одна комната, – и вот он уже открыл дверь, чтобы провести двух своих посетителей в другую комнату.

Дверь закрылась за тремя мужчинами; в комнате больше никого не было.

Вдруг из угла, где находился дымоход, раздался тихий скрип. Каминная полка была выдвинута вперед и открылась как дверь. В темном проеме стены стоял Раффлз.

Он слышал в конце подземного коридора, соединявшего садовый дом на улице Байен через катакомбы с виллой, в которой он жил на авеню Булонского леса, то, о чем здесь говорили.

Теперь он внимательно прислушался, чтобы убедиться, что в другой комнате ничего не слышно.

Но все молчали, и мягкими, неслышными шагами Раффлз подкрался к маленькому столику в центре комнаты.

На него он положил большой белый конверт, на котором крупными жирными буквами был написан адрес.

Затем, не издав ни звука, он снова скрылся в своем убежище и снова закрыл каминную полку.