Убийца в толпе, или Человек из очереди. Шиллинг на свечи

Глава седьмая

Дела продвигаются

– Не по-христиански вы живете, – изрекла миссис Филд, ставя перед Грантом неизменную яичницу с беконом.

Миссис Филд долго пыталась отвадить Гранта от привычки есть на завтрак яичницу с беконом; готовила ему изысканные завтраки по рецептам, почерпнутым из газет, доставала у мистера Томкинса – под угрозой перестать пользоваться его услугами – всякие деликатесы вроде почек, но Грант не поддался ей, как и многим другим в свое время. Он по-прежнему ел на завтрак яичницу с беконом – и в субботу, и в воскресенье, и в понедельник.

Сегодня было воскресенье, восемь утра, что и подвигло миссис Филд на вышеупомянутое замечание. «Не по-христиански» в ее словаре значило не отсутствие твердых принципов, а пренебрежение удобствами и покоем. То обстоятельство, что он в воскресенье уже в восемь утра сидит за завтраком, огорчало ее гораздо сильнее, чем суровая работа, которой он занимался в течение всей недели. Она не переставала сокрушаться по этому поводу.

– Прямо диву даешься, почему ее величество не очень-то спешит награждать вас орденами. Кто еще в Лондоне должен в воскресенье завтракать в такую рань?

– В таком случае награждать нужно и их квартирных хозяек, – ответил Грант, – за то, что дают инспекторам кров и пищу.

– Спасибо, мне и без наград этой чести довольно.

– Хотел бы я вам на это сказать что-нибудь такое же приятное, но за завтраком это у меня плохо получается. В восемь утра только женщина способна быть остроумной.

– Вы и представить себе не можете, как меня уважают за то, что у меня живет инспектор из Скотленд-Ярда.

– Да неужели?

– Истинно так. Только можете не волноваться: у меня рот всегда на замке. От меня никто ничего не выведает. Многим хотелось бы знать, что думает инспектор да кто у него бывает, но я знай себе помалкиваю – пусть выпытывают да допытывают. И никаких намеков понимать не желаю.

– Это очень благородно с вашей стороны, миссис Филд. Из-за меня о вас может сложиться превратное мнение как о женщине недалекого ума.

Миссис Филд моргнула раз, моргнула другой, наконец пришла в себя и, проговорив: «В конце концов, это мой долг, пускай и не очень приятный», удалилась.

Грант уже отзавтракал и собирался уходить, когда она явилась снова и, созерцая оставшийся несъеденным тост, сокрушенно заметила:

– Вы хотя бы в середине дня поешьте поплотнее. На пустой желудок ничего путного в голову не придет.